Долина Дестино - Альберт Фейгельсон

– Согласна! Всё остальное мне и не надо. Пытаясь выделить последнюю фразу, как главную во всём этом разговоре, ответила уставшим голосом, но заметив в его глазах усмешку и какую-то недоговорённость, побоялась ему протягивать руку.

– Я сказала, что то смешное.

– Нет, моя королева. Просто рад, что мы поняли друг друга. Заметив её руку около своей он подложил свою снизу и, прикрыв женскую ладонь своим большим пальцем спросил – «Ты когда ни-будь убивала, сама?». Их глаза опять встретились, и он пытался не отпускать её взгляд. Держа их в заложниках, пытаясь обменять на честный ответ.

– Ты знаешь, у меня была сестра Ева близнец…….. Она замолчала. Пытаясь понять, хочет ли она продолжать то, что сейчас слетело с её уст. Нужно ли ей вообще раскрываться перед этим человеком. Мысли были прерваны хрипящим тихим голосом Икима. В нём был слышен испуг, восторг и удивление сразу, что было тяжело понять сам вопрос.

– А, ты кто? Скрип открывающейся двери и залетевший ветер с разбитого витража забрал вопрос, обернув взгляды обоих на дверь. При входе стояла, одна из жриц королевы держа в руках новый камзол и чистую рубашку для Икима.

Пометки на полях… С одной стороны всё понятно, но я не вижу истинную историю жизни Евы. Я лично её писал, и проконтролировал, чтобы именно так всё и произошло. 117 дней взяло главным героям выстроиться в одну шеренгу, чтобы дать общий сюжет продолжения. Вся её дальнейшая история сгорела или её отдали огню в руки, это не важно. «Клянусь богом, бога нет» – эту фразу он произнесёт через пару глав. Но товарищи судьи наверху захотите ли вы услышать правду про себя, вот в чём вопрос. Мне придётся это восстанавливать всё равно, хотя бы ради Анила. Я больше его не предам, как произошло в первый раз.

Кроме этих ещё более-менее сохранившихся глав, есть отрывки и фразы. Комментировать я их не буду, но приложу без времени, и без номера главы и так поймут про кого это.

Ещё Главы сохранившееся после пожара, или просто те отрывки, что Анил решил для меня сохранить.

…

Любовь – этим словом так часто пользуются, что уже по-моему, и смысл его давно уже стёрт и затерялся где то между фразами – «Мне надо» или ещё хуже «Хочу».

– Я даже никогда не задумывалась, могу ли я любить, да мне всегда казалось это должно прийти само собой и не по совету тётушки и рассказам девушек с долины, где я жила. Илеш отвечала как-то нехотя, да и как можно ответить на то, чего не знаешь.

– Я больше чем уверена, что никого никогда не любила, пожалуй, кроме моей тётушки и её дочери и то вряд ли, – вытирая накатившиеся слёзы со щёк, говорила в полголоса Илеш. За то время, что они уже в пути лицо обветрилось, и кожа была уже не так нежна как прежде. Подумала она, вытирая мокрые щёки.

– Я не уверена даже, что понимаю, что это слово значит. Любовь? В селении, где она росла у тётушки, эта тема была закрыта. Она всё время ждала, что к ней приедут её родители и заберут. Да и кто они, она узнала так поздно, что успела в душе их уже проклясть. А любовь её тётушки к ней, тоже была ущербной, ведь кроме сухого имени Илеш (она не слышала слова дочь) та ни как её не называла. Она была не более чем орудием добывания денег в её руках. Каждый год гонец привозил в дом деньги и какие-то подарки от папы. Она холила и лелеяла её, выкармливала её грудью как свою, но лишь затем, чтобы поддержать в ней жизнь. Я же для неё была ничто. Пустое место. Умирая, уходя в мир иной, она вспомнила, что мне можно бросить доброе слово как кость собаке, что охраняет двор. До этого момента, меня не было: я просто появлялась, за обеденным столом как сосед, изредка заходивший попить воды к вдове. Она ни разу ни взяла меня на руки, ни разу не приложила лечебные мази к моим ссадинам. Её дочь – вот все, что у меня было, да и то лишь тогда, когда тётушка не была дома, мы могли играться нормально и ни кого не боялись. Любить? Затрудняюсь даже сказать, могу ли я сегодня ответить на этот вопрос. Вообще существует ли она, Ленад, или ты просто хочешь меня как любую из тех, кто был у тебя во дворце? Илеш сказала это и повернулась к нему лицом. Сев напротив него на пол, она поджала ноги под себя и положила голову на них. Она выглядела уставшей, после дневного прохода. Давно сбившись со счёту дней и ночей, перестав даже запоминать – что было утром, она просто мечтала выспаться и отдохнуть.

– Зачем ты так? – Ленад встал и подошёл к окну.

– Я люблю тебя и могу объяснить тебе, что такое любовь. Это не просто хочу, что этого я не скрываю, но сегодня это не главное. Он повернулся к ней и сделал шаг к ней на встречу. Тишина мешала, он ждал ответа или хотя бы малейшей реакции, но её не было.

– Скажи мне, ты хоть раз видела себя в зеркало. Ты не можешь понять, насколько ты красива и насколько в тебе сочетается страсть с неописуемой нежностью. Ты знаешь, она любого подкупает своей невинностью.

– Ну, зеркала это королевская забава, да и что мне говорить с тем, кого я не услышу. У Илеш засверкали глаза, и в них первый раз за вечер появился огонёк.

– Ты хочешь быть моим зеркалом, стань им и расскажи мне всё, что ты видишь.

– Ты лучшая женщина в долине, я лично ни кого, ни когда красивей чем ты встречал.

Твоя золотая копна пышных волос красиво рассыпана по всей спине. Чувственное и нежное лицо с мраморным оттенком молока украшено маленьким носиком, по две стороны там расположены горящие пламенем глазки. В этом огне я бы сгорел, если бы ты дала. Но твои алые и нежные губы что-то шепчут и не дают мне уснуть, – с первого дня как я встретил тебя.

Они созданы, чтобы их не просто целовали, но и отнесли к величайшим проказам магии, и конечно эта белоснежная кожа, приятная при малейшем прикосновении к ней, как шёлк. Ленад очень серьёзно отнёсся к своей миссии и продолжал.

– Несомненно, ещё и другое, что эта высокая женщина, с тонко-очерченной талией и высокой грудью может быть королевой.

– Ленад может быть не стоит спешить. Я не могу тебе всего рассказать, но мы не можем быть вместе. Илеш всем телом ощутила вдруг мелкую дрожь, что сопровождалась слабым покалыванием по коже.

Непонятный и очень нежный аромат заполнил комнату. Буквально через мгновение этот запах чего-то сладкого, напоминавший какую-то пряность, исчез. Точнее не пропал, а растворился в воздухе. Как будто ты выходишь на улицу зимой сначала холодно, потом привыкаешь и это уже норма так же и это ощущение теплоты, и какого то доверия уже перебралось в внутрь не только тела, но и души. Смущение и тревога резка пропала, и её заменило чувство ей до этого не знакомое. Это было влечение к Ленаду, ей тяжело было объяснить это, но где то в глубине все чувства ликовали. Тело вообще стало ватным и все мысли направленные до этого на сопротивление, перестроились и она спросила.

– Всё это про меня? – улыбаясь как ребёнок, похвалившего мама, воскликнула Илеш. Очередная волна не понятных ощущений накрыло её и опять какой-то, тонкий аромат пробежался по телу. Пройдя снизу вверх, как будто источником был распускающийся цветок, упавший около её ног, он, пролетев через ноздри, вошёл в тело и согрел его. Его слова были как подтверждение ощущений, каждое слово приобретало новые краски, и утренняя симфония, поменяв пару строчек в партитуре, прозвучало только для неё в ночи.