Кровь и память - Фиона Макинтош

Прежде чем отправиться спать, Аледа пожелала проверить, как устроились на ночь гости. Телесная оболочка Илены забралась в ту же самую постель, в какой отдыхала и раньше, но на этот раз Уил, а не его сестра согласился выпить на сон грядущий кружку теплого, подслащенного молока.

— Что вы добавили в него?

— Кое-что такое, что поможет тебе поскорее уснуть, — ласково ответила Аледа, заботливо поправляя одеяло гостьи.

Уилу вспомнилось, как мать когда-то именно таким жестом поправляла ему одеяло.

— Как хотелось бы проснуться утром и обнаружить, что все случившееся — лишь ночной кошмар и в мире ровным счетом ничего не изменилось, — признался он.

— Мне тоже, — произнесла Аледа.

Уил понял, что герцогиня имеет в виду любимого сына, и бережно взял ее за руку.

— Мне жаль, что я не смог спасти его.

Глаза Аледы увлажнились, но она сдержалась и не дала воли слезам.

— Он боготворил тебя и Илену. Я знаю, что годы, которые он провел в Стоунхарте, были самыми счастливыми в его жизни, потому что он любил вашу семью. Спасибо тебе за то душевное тепло, которое вы дарили ему. Послушай меня, Уил, — он с благодарностью отметил про себя, что Аледа без колебаний назвала его настоящим именем, — я понимаю, что слезами их не вернешь. Но мы можем отдать им последний долг — отомстить тем, кто отнял их невинные жизни. Ты в праве корить Миррен за то, что случилось с тобой, но дело не в ней, ведь есть другой, истинный виновник наших несчастий.

— Селимус! — прошептал Уил, чувствуя, что на него уже начинает действовать сонное снадобье, добавленное в молоко.

— Мы ему все припомним, — сказала Аледа.

— Я его убью! — Слова, произнесенные голосом Илены, прозвучали холодно, как снег, выпадающий зимой на здешние заболоченные пустоши.

— Когда ты будешь держать в руке меч, вместе с тобой его рукоятку будут сжимать и моя рука, и руки Элида, Илены и всех тех, о ком ты мне рассказывал… даже рука той женщины по имени Фарил.

Теперь слезами наполнились глаза Уила. Аледа тотчас поняла, что он оплакивает сестру.

— Она была мужественной женщиной, сыпок. Вряд ли она когда-нибудь вновь стала бы тем же милым невинным созданием, которое ты когда-то знал. Ей так много всего пришлось пережить, а выпавшие на ее долю испытания отняли у нее так много сил, что ты наверняка удивишься. Преодолев страх, она нашла в себе смелость бежать из Риттилуорта и смогла пешком добраться до нашего дома. Ты можешь гордиться ею, она не уронила чести Тирсков. Я буду оплакивать ее как собственную дочь. Даже за короткое время нашего знакомства мы крепко подружились с ней.

Уил изо всех сил пытался сдержать слезы и поспешил отвести взгляд в сторону.

— Вы верите в жизнь после смерти, сударыня?

— Верю, — улыбнувшись, ответила Аледа. — Сейчас они вместе пребывают в Небесном Царстве Шарра. Мы продолжим борьбу от их имени и в память о них.

— Спасибо вам за вашу доброту, — поблагодарил Уил, чувствуя, что у него начинают слипаться глаза. — Что с телом Фарил? — полюбопытствовал он.

— Мы позаботимся о нем, — заверила его Аледа. — Спи спокойно, Уил Тирск, — ласково добавила она и поцеловала щеку Илены.

* * *

Сои Уила был тревожным и неприятным.

Ему приснился какой-то сарай, двери которого были закрыты. Из-за них раздавались жуткие, леденящие кровь крики, крики предсмертной агонии.

Затем в его мозгу прозвучал чей-то зов: Помоги мне!

Уил не знал, как откликнуться на этот голос, однако попытался ответить, умоляя незримого собеседника назвать свое имя и сказать, где тот находится. Ответа не последовало. Жуткий вопль по-прежнему не умолкал, и чем сильнее Уил пытался не обращать на него внимания, тем громче он становился, и вскоре заполнил не только все его сознание, но и проник в каждую клеточку тела.

Он побежал — или ему лишь показалось, что побежал, — но вопль не оставлял его. Когда он остановился, то обнаружил, что стоит на прежнем месте, глядя на запертый сарай. Он понял: за его дверями таится нечто зловещее, колдовское.

И вновь его позвал мысленный голос, но на этот раз другой, добрый и нежный, доносящийся откуда-то издалека. Повернись ко мне, сынок!

Не могу, — мысленно ответил Уил, пытаясь сопротивляться крикам другого человека, продолжавшим звучать в его голове.

Мужайся. Отвернись от него и посмотри на меня.

Для этого потребовалось собрать всю волю и мужество, однако как только он оторвал взгляд от сарая, крики тут же прекратились.

Уил почувствовал, как его тело обмякло, и услышал свое частое дыхание.

Кто ты?

Я тот, кого ты ищешь, — ответил тот же мягкий голос.

Отец Миррен?

Да.

Где ты?

Иди ко мне.

Как? Я не знаю, где ты.

Ты найдешь меня.

Воцарилась тишина. Затем голос сначала пробормотал что-то неразборчивое, а потом произнес уже громко. Я там, куда никто не осмеливается ступить.

Почему ты не скажешь, где именно?

Доверься собаке, — ответил голос и исчез.

Вернись! — мысленно крикнул Уил. Ответа не последовало. Ему хотелось спросить, кто это кричал за закрытыми дверями, но он не успел. Он даже не спросил у отца Миррен, как его зовут.

Сон продолжился. Перед ним возник новый образ. На этот раз он увидел, что к нему приближается Валентина. Сердце екнуло. Облаченная в кроваво-красное платье, королева, как всегда, была удивительно хороша, но Уила встревожило выражение ее лица. Валентина была чем-то напугана. Он попытался улыбнуться, протянуть к ней руки, но не смог.

Прости меня, — прошептала Валентина, и Уил вскрикнул.

Он мгновенно проснулся, забыв о том, что же так напугало его. Ночная рубашка промокла от пота. Глаза удалось разлепить лишь с большим трудом. Уил свесил ноги с кровати и коснулся поверхности ковра — миниатюрными женскими ступнями. Тотчас вспомнились ночные события. Отныне он Илена. Его тотчас охватил приступ головокружения. Увы, правда — не ночной кошмар, о котором можно забыть. Выходит, он живет в вечном ночном кошмаре.