Гарвардский баг - Мира Вольная

— Что ты имеешь в виду? — спросила осторожно. Так, как будто я ей только что говнопрогу принес и попросил поставить.

— Между нами, Слав, — пояснил. — Мы вместе.

— Это не особенно похоже на вопрос, Ястреб, — нахмурилась она.

— Возможно, потому что я не спрашиваю? — выгнул бровь, подаваясь ближе к Славке, прикусывая нижнюю губу. — Мы взрослые, Слав. И оба понимаем, что происходит, — возможно, я слишком давил, но и в догонялки больше играть не собирался. Просто не понимал, зачем.

— И что происходит? — скривилась она.

— Ты лежишь подо мной голая, Воронова, и если сейчас скажешь, что секс не повод для знакомства…

— Мы знакомы, — вздернула Слава подбородок.

— Ты поняла мысль. Я снова тебя трахну. А потом еще раз, если понадобится.

— Пока до смерти не затрахаешь? — усмехнулась с вызовом.

— Пока дурь из башки не выбью, — отчеканил, переворачиваясь на спину и перетягивая Славку на себя. На удивление, сопротивляться она не стала, но смотрела строго и сосредоточено. Так, как обычно смотрит на своих воронят, когда они ей в клювике очередную хрень неведомую приносят. С насмешкой, каплей любопытства и осуждением одновременно. Какой-то дикий коктейль.

— Я против отношений на работе, — отрезала наконец, не меняя выражения лица. — Из этого, как правило, ничего хорошего не получается.

— Личный опыт? — приподнял я брови, пальцами пробегая по все еще влажной, узкой спине. Сам не понимая до конца, почему вдруг напрягся. Про Славку, конечно, ходили разные слухи. Плодились и циркулировали в основном среди младшего состава: снабженцев разного рода, секретариата, суппорта и тому подобного — и про то, что спала она чуть ли не со всем генеральным серпентарием, и про то, что у нее есть «папик», крутящийся где-то в госах, и про то, что она неравнодушна к нашей охране, была даже дичь про лесбиянку, но… Никто к этому серьезно не относился. Даже Знаменский кривил рожу и выдавал что-то из серии «мозгов хватает только на сказки, вот и сочиняют». Вообще в плане сплетен Пашка был на удивление категоричен и принципиален… В общем, никто в эту чушь про шашни на работе не верил и Воронову за руку не поймал, а тут оказывается… Или все-таки нет?

— Давай назовем это попыткой, — хмыкнула Воронова, пряча от меня глаза.

— Не в Иннотек? — не мог не спросить.

— Нет. Я предпочитаю на одни и те же грабли два раза не наступать, — она устроила подбородок на руках, посмотрела на меня. Кажется, что немного расслабилась.

Думаешь, что победила так легко? Нет, Воронова, в этот раз не выйдет.

— На работе — рабочие отношения, вне работы — наши, — пожал плечами, зарываясь пальцами в густую копну, массируя затылок. Лава расслабилась в моих руках еще немного, но губу нижнюю — пухлую, очень вкусную — все же закусила. Чертовски сексуально.

— А если… — начала она.

— Не усложняй, Слав, — покачал головой, обрывая ее. — Это не задачка на логику, и мы с тобой сейчас не код прописываем, выискивая баги и условия.

Снова почему-то нахмурилась и на этот раз даже задержала дыхание. Взгляд стал колючим и острым.

— Что, Славка? Что не так? — мои руки замерли, я сам напрягся. Слишком непонятной и резкой была смена ее настроения. Казалось, что я где-то косякнул, и сам не понял, где.

Только приманил, только расслабил, чтобы подойти поближе. А у нее опять шерсть дыбом и оскал, натянутое тетивой тело.

— То есть мы просто трахаемся? — спросила холодно, действительно чуть ли не до мурашек, а мне и глаза закатить захотелось, и по заднице ей надавать.

Откуда вообще эта дичь в голове?

— Я тебя сейчас укушу, Воронова, — прорычал, подтягивая ее ближе. — Мы не просто трахаемся. Мы вместе. Работаем, спим, завтракаем в идеале, ловим за яйца твоего сраного сталкера и еще кучу всего делаем. И даже, если сейчас ты снова найдешь какую-то нелепую причину, почему «нет», будет да. Еще вопросы?

— Ты невозможно упрямый, Ястреб, — вздохнула Слава, зажмурившись.

— Сложно чертовски не быть упрямым рядом с тобой. Особенно, когда ты голая на мне.

— Если ты меня отпустишь, я оденусь, — улыбнулась девчонка. И меня немного отпустило. Немного, потому что и улыбка эта, и слова еще нихрена не значили. Я в глазах ее это видел, в чуть сведенных бровях. Воронова уступила, но лишь едва.

— Я разве говорил, что меня что-то не устраивает? — хмыкнул, притягивая Лаву к себе, целуя. Ту самую еще совсем недавно закушенную губу, толкаясь языком внутрь. Неспешно и медленно. Наслаждаясь скольжением ее языка по моему. Смакуя. Поцелуй был похож на тягучий темный ликер, на шершавый, ленивый шепот в полумраке.

Мне нравилось.

Он заводил, но заводил совершенно по-другому. Тоже очень-очень правильно. Кайфово-мучительно. Долго.

— Уговорил? — спросил, отрываясь на миг, чтобы глотнуть воздуха.

— Почти, — мурлыкнула Славка. — Только… давай пока не афишировать, ладно?

Настала моя очередь хмуриться и недовольно кривиться. Мы дети, что ли? К чему эти игры?

Видимо, Воронова что-то прочитала на моем лице, потому что тут же прижала пальцы к губам, затыкая рот, едва надавила и приподнялась. Несколько шелковых прядей скользнули по лицу.

— Я не предлагаю прятаться по подсобкам, Ястреб, — качнула головой. — Но и орать на каждом углу не хочу. По крайней мере, пока не разберусь с тем, что происходит. Пока мы не допилим наконец Энджи. Хорошо? — и так это «хорошо» было сказано, что у меня, у взрослого, в общем-то, мужика, засосало под ложечкой и что-то колючее продрало по горлу. И смотрела она так же. Пробирало до основания от этого взгляда.

— Хорошо, — кивнул, принимая условия. Веревки из меня вьет, крутит, как хочет. Засранка. — Завтрак? — спросил, меняя тему, с раздражением замечая, как Славка после моего согласия облегченно выдохнула.

К вопросу о доверии…

Воронова мне не доверяла, поэтому и был весь этот разговор, поэтому и приближалась она так осторожно, поэтому и звучал ее голос так напряженно-сосредоточено. И это напрягало в достаточной степени, чтобы в башке начали крутиться мысли о том, почему и что с этим делать.

— И душ, — кивнула она, пытаясь с меня все-таки слезть и выдергивая из собственных мыслей. — И бот… — начала, но тут же взвизгнула и замолчала, потому что я куснул обнаженное плечо. Одну в душ ее отпускать не хотелось до зубного скрежета, и я бы не пустил, но… Но нас, скорее всего, уже давно потеряли, сплетни совершенно точно поползут, а я только что обещал ей, что мы «не орем о нас на каждом углу».

Дурак, потому что.

— Ты первая, — снова укусил ее и провел языком по солоноватой коже. — А я пока проверю, что там с ботами и вообще с планами на сегодняшний день.

Воронова кивнула и поднялась с кровати и с меня. И пока я наблюдал за совершенной фигуркой, направляющейся к ванной, изо всех сил сдерживал разочарование и недовольство. Если бы не этот чертов корпоратив, я бы Лаву свою вообще из кровати не выпустил до самого понедельника. В идеале, конечно, из моей кровати, в моей квартире. Но… к чему думать о том, что пока невозможно?