Драконий оборотень - Евгения Витушко

Где-то близко раздался тихий надрывный всхлип. Я не сразу сообразила, что это был мой собственный голос.

— Мирра, — неожиданно тихо произнес рядом со мной Грейн.

Может быть, от потери крови у меня в конце концов заложило уши, или на опушке леса действительно воцарилась какая-то необыкновенная тишина? Ни щебета птиц, ни шелеста листьев, ни дуновения ветра… Я слышала только собственное сбивчивое дыхание — и больше ничего.

Не прекращая своего занятия, я подняла глаза на Грейна. Рыжий оборотень, сидевший по другую сторону от Сева, показался мне неожиданно очень тихим и серьезным. Таким я еще никогда его не видела. И это новый, такой взрослый и печальный Грейн неожиданно напугал меня до полусмерти. Оборотень молча сочувственно коснулся моей руки — и отрицательно покачал головой. Я в ужасе смотрела на него, не понимая и не желая понимать, что этот жест может означать.

Ни говоря ни слова, рыжеволосый оборотень осторожно перевернул безвольное тело Сева на спину, ранами вниз, уложил его на траву ровно, словно спящего, и снова бесшумно опустился на прежнее место. И от того, с какой спокойной обреченностью он это сделал, я вдруг ощутила леденящую пустоту внутри — там, где еще недавно было сердце.

Я медленно опустила взгляд на сереброволосого оборотня.

Тот лежал на земле, неподвижный, словно изваяние. Серебристые пряди в беспорядке рассыпались по истоптанной побуревшей траве. Еще недавно золотистая, его кожа сейчас была бледной и холодной, словно мрамор. Вопреки всем законам природы в его теле, казалось, действительно не осталось ни одной капли крови. И больше нечему было восстанавливаться.

Этого не может быть, пронеслось у меня в голове. Не должно быть… Запястье уже снова успело затянуться, и я, не глядя, протянула руку к Грейну за ножом, однако оборотень мягко остановил меня.

— Хватит, остановись… Уже поздно.

— Нет, не поздно… — я попыталась вырвать нож из его пальцев, однако Грейн безусловно был сильнее меня.

— Это конец, Мирра! Мы обычно быстро восстанавливаемся… но и умираем мы тоже быстро.

— Нет!!..

Он все-таки забрал у меня нож. Не удержав равновесия от рывка, я покачнулась — и рухнула прямо на грудь недвижимо лежащему между нами оборотню. И невольно вздрогнула от внезапного ощущения стылого холода его кожи.

Это действительно был конец.

Безнадежность вдруг захлестнула меня с головой, унося с собой остатки моего благоразумия и самообладания. Не обращая больше ни малейшего внимания на сидящего поблизости Грейна, я обвила руками шею бездыханного оборотня и, прижавшись к его груди, горько-горько заплакала. Никто не пытался меня успокоить или остановить. Никто вообще не проронил больше ни единого звука. На поляне по-прежнему царила все та же удивительная тишина, и от этого становилось только еще горше. Когда же слез уже больше не осталось, я закрыла глаза и замерла, по-прежнему судорожно обнимая неподвижно застывшее тело.

Чья-то рука участливо легла мне на плечо, успокаивая и утешая. Моя голова по-прежнему лежала на груди Сева — холодной и безжизненной, словно камень. Я закрыла глаза, желая еще хоть на мгновение оттянуть возвращение к страшной реальности…

…и замерла, боясь поверить собственным ушам. В неподвижной груди оборотня мне внезапно почудился слабый, еле уловимый ритмичный стук.

Его сердце.

Оно билось!

Я прислушалась снова, боясь вздохнуть. И на этот раз различила слабое, едва различимое, но все же дыхание.

— Сев!.. — беззвучно выдохнула я. И принялась лихорадочно стаскивать с оборотня остатки рубахи. Освободив грудную клетку от материи, я снова жадно приникла к ней ухом.

— Мирра… — слегка опешив, начал было Грейн, но я его больше не слушала. Схватив с земли нож, теперь оставшийся без присмотра, я снова полоснула себя по руке и приподняв голову сереброволосого оборотня, с силой прижала запястье к его губам.

— Пей! Пей!! Пей!!!..

Бледный, похожий на бездыханный труп оборотень неожиданно слабо вздрогнул и разомкнул губы, судорожно пытаясь впустить в истерзанные легкие хотя бы глоток воздуха. Кровь, наконец, попала ему в рот. Сев инстинктивно дернулся, не открывая глаз, закашлялся, давясь, а потом вдруг жадно приник губами к моей руке — и принялся через силу глотать густую темно-красную жидкость. Сделав пару больших глотков, он снова резко закашлялся и широко распахнул глаза.

— Святые скрижали, что это?.. — хрипло простонал он.

— Лучше тебе не знать! — радостно сообщил ему Грейн, тут же против воли расплываясь в абсолютно счастливой улыбке.

Он подхватил Сева за плечи, помогая принять более-менее сидячее положение.

— Ну и гадость… — просипел оборотень, кашляя и упрямо отворачиваясь от очередной порции крови. — Не надо больше…

— Зато какой эффект, — сдавленно хохотнул менестрель. И тут же весело добавил: — С возвращением, покойничек!

С трудом подавив внезапное желание повтыкать Севу все стрелы обратно в спину, я медленно поднялась с колен. Мое присутствие рядом с ним неожиданно перестало быть таким уж необходимым, и я больше не желала находиться здесь ни единой лишней минуты.

Отвернувшись от сереброволосого дарга, я тут же наткнулась на растерянный взгляд Хирата. Похоже, оборотень уже долгое время стоял прямо за моей спиной. Увидев мое лицо, он пару раз удивленно моргнул. Ну да, вспомнилось мне, я ведь все еще находилась в своей драконьей ипостаси.

— Мирра, я… — начал он было с покаянным видом.

Однако мне совершенно не хотелось сейчас его слушать. Я просто прошла молча мимо — и устремилась прочь от стоянки, туда, где в отдалении от границ Фэрр-эль-Дриива широким морем шелковистого ковыля раскинулся луг, с одиноко растущим недалеко от края деревом. Я направилась прямо к этому дереву — сейчас я чувствовала себя совершенно такой же одинокой, как и оно. Голова довольно ощутимо кружилась от потери крови, но шагала я более-менее твердо.

Не дойдя до цели всего лишь какой-то десяток шагов, я вдруг запуталась ногами в траве и, не удержавшись, неловко рухнула наземь — да так и осталась лежать. Плакать больше не хотелось, злиться не хотелось тоже. В голове было пусто и звонко, словно в большом медном кувшине. Полежав так немного, я перевернулась на спину, заложила руки за голову и стала бездумно смотреть на проплывающие высоко в небе пышные белые облака, похожие на островки взбитых сливок.

Вот бы остаться здесь насовсем. Слиться, сравняться с землей, прорасти ковылем посреди чистого поля и ловить кистями порывы свежего ветра, и сгибаться в изменчивом танце под его беззвучную песню… И не было бы больше ни страха, ни боли, ни лжи…

Я устало закрыла глаза и провалилась в вязкое колышущееся забытье.