Повелитель гроз - Танит Ли

— Ладно, расскажи мне, в чем он тебя убедил. Все с самого начала. Посмотрим, можно ли верить его россказням.

И жрец принялся рассказывать.

— Что за глупости, Мелаш! — воскликнул Джарред, когда тот закончил. — Ты что, лишился рассудка? Он рассказывает разные небылицы, услышанные где-то на базаре!

— Нет, король, — покачал головой Мелаш. — Если ты сомневаешься, спроси его сам.

— Так приведи его, — приказал Джарред с каменным лицом.

Дверь за спиной жреца мгновенно распахнулась. Чужестранец вошел в комнату, но свет лег лишь на его белые волосы. Все остальное скрывала тень.

— Ты вызвал его мысленно? — скрипнул зубами Джарред.

— В этом не было необходимости, — спокойно сказал Мелаш. — Он может читать все наши мысли, хотим мы того или нет.

Джарреда охватила дрожь, но он подавил ее. Он вернулся в круг света и уселся на свой трон из слоновой кости рядом с Сульвиан.

— Как тебя зовут, чужеземец? — осведомился он холодным и неприветливым тоном.

— Ральднор, король.

— Подойди, Ральднор. Я хочу тебя видеть.

Жрец склонил голову и застыл, точно изваяние, безмолвно отрекаясь от слов своего повелителя.

Незнакомец сделал несколько шагов. Свет лампы упал на его лицо и необыкновенные глаза, которые тут же впились в лицо Джарреда.

— Мелаш, Верховный жрец Ашкар, пересказал нам все, что ты поведал ему, Ральднор. У тебя живое и богатое воображение, поздравляю. Ты ничего не упустил, даже приплел богиню Ашкар, которой, по твоим словам, поклоняются в этой твоей… другой стране, пусть и под иным именем. Будь добр, расскажи мне, чего ты надеешься достичь при помощи этой невероятной чепухи?

— Помочь моему народу, — ответил странный незнакомец. — Я узнал о других городах Равнины, их реках и их кораблях. И о Шансаре на севере.

— Не надейся, что тебе удастся одурачить нас! — выплюнул Джарред.

— Слушай, — рука Сульвиан внезапно сжала его локоть. Снаружи поднялся ветер; он стонал и выл в дворцовых башнях. Где-то вдали беспорядочно хлопали незапертые ставни. Жрец поднял голову. Это была пыльная буря Равнин, но сейчас ей было совсем не время. Комната внезапно наполнилась предчувствием чего-то нехорошего.

Джарред зажмурился, но он уже все увидел, и тьма в его мозгу вдруг ожила, наполнившись яркими образами. Он видел дымящиеся руины, рабов, которых гнали сквозь снега в цепях, и ветер, треплющий желтые волосы мертвецов. Видения нахлынули слишком быстро, и он не смог сдержать их. Из ниоткуда материализовался черноволосый мужчина с горящими глазами безумца — мужчина, состоящий из ненависти и движимый этой ненавистью.

За стенами дворца ветер мел пыль по извилистым улочкам Ваткри. Мужчины ворчали, проснувшиеся дети в страхе плакали, женщины спешили в храмы. В огромном, с колоннами, святилище Ашкар, выходящем на священные рощи, змеи с шипением метались в своей яме. Сильный порыв ветра захлопал ставнями, загасил лампы на алтаре. Послышались крики суеверного ужаса, перепуганные птицы, спавшие на крышах храма, тучами вились в воздухе.

Сульвиан поднялась с кресла.

Лампа, задымив, угасла, но и в темноте она смогла найти дорогу. Она различила Джарреда, скорчившегося на огромном троне из слоновой кости, и жреца с серым лицом. Но чужестранца она видела , так ясно, как будто лампа все еще светила, но только не снаружи, а внутри его тела, откуда-то из его глаз.

— Ты сковал наш город тисками страха, — сказала она. — Отпусти его.

— Вы сами себя сковали, — ответил он. — Тебе страшно, Сульвиан, жрица Ашкар-Анакир?

— Нет, — прошептала она, но потом, вздохнув, ответила иначе: — Да. В твоих мыслях я видела свою смерть. Черный король убил меня.

— Не тебя, — возразил он. — Хотя она очень походила на тебя.

Внезапно она оказалась в его сознании, и он показал ей — ее, как видел сам: бледную, как лунный свет, с такими же белыми, как у него, волосами, обледеневшими на ветру.

— Аниси… — произнесла она. — Но была еще и другая…

— Ее больше нет, — отрезал он. — И Амрек, Черный король, виноват в смерти обеих.

— Должно быть, ты очень ненавидишь его, — прошептала она.

— Мне его жаль.

Она почувствовала в его голосе невероятную силу, столь неодолимую, что она могла жалеть врага, которого собиралась уничтожить.

— Это ты вызвал ветер? — спросила она его.

— Нет. Я не маг из Шансара, чтобы делать такое.

— Но ветер поднялся.

— Да, Сульвиан. Он поднялся.

— Джарред… — выговорила она. — По законам городов ты оспорил его право на королевскую власть.

Он ничего не ответил.

Ветер за окнами внезапно утих. Сквозь спутанные клочья облаков пробился золотой серп луны.

В Тарабанн-на-Скале ветер прилетел с юго-запада. Стоя на высоких минаретах Ашкар, выстроенных в виде разящих змей, жрецы увидели длиннохвостое облако, походящее на питона, чьей плотью были пыль и буря.

Он свирепствовал над Тарабанном два дня и ночь. В ту ночь луна была темно-синей, как сапфир, а днем солнце приобрело цвет запекшейся крови. Вздымающиеся волны затопили солончаки, тянувшиеся на две мили от Скалы до моря. Корабли носило по бурным водам, точно щепки, с домов слетали крыши. Жрецы уже не знали, к каким молитвам прибегнуть. Они воскуряли благовония, обнажали свой разум и беспокоились все сильнее. На следующий день после того, как ветер улегся, Верховный жрец Ашкар-на-Скале пришел к Клару.

— Похоже, повелитель, в Ваткри теперь новый король.

Клар, король Тарабанна, который бок о бок со своим отцом сражался в последней войне с Ваткри, закончившейся пять лет назад, отложил раззолоченную книгу.

— Новый король, говоришь? А что случилось с тем сопливым щенком, Джарредом?

— Он жив, король. Не забывай, что мысль и все, связанное с разумом, покрыто пеленой, и это лишь наше понимание…

— Значит, эта задача оказалась вам не по зубам. Понимаю.

— На самом деле, король, ты не понимаешь. Там, в Ваткри… какая-то сила. Я не могу иначе объяснить то, что почувствовал. Безграничная сила. Больше, чем королевская. Я сказал бы, что такая сила не может принадлежать человеку. Она как-то связана с ветром, но при этом происходит не от ветра.

— Ты говоришь загадками, — отрывисто бросил король, хлопнув застежками книги.

— Когда-то боги ходили по земле, король. Так говорят нам легенды. Когда-то Она говорила с людьми, как любящая сестра.

— Ты хочешь сказать, что по Ваткри разгуливает бог ?

— Я не стал бы столь далеко заходить в своих суждениях, повелитель.

Клар остерегался магии жрецов. В нем соседствовало два человека: один был торговцем, другой солдатом; и ни у одного не было времени на мистику. Внутренняя речь умерла для него с тех пор, как его брат — единственный, с кем он мог раз говаривать таким образом, — пал при осаде одного из ваткрианских городков. Тем не менее он уважал жрецов, хотя и не любил, когда их дела пересекались с его простым и незамысловатым мирком.