Лики смерти - Джим Батчер

Молясь, чтобы комната не вспыхнула ярким костром, я включил настольную лампу.

– Анна? Проснитесь.

Комок под пледами чуть пошевелился и затих. Я включил телефон и поднял его так, чтобы гудок был отчетливо слышен в тихой комнате.

– Я знаю, что вы не спите, мисс Вальмон. А вы знаете, что там, в «Мариотте», я спас от нехороших парней вашу задницу. Так что, если вы сейчас не сядете и не поговорите со мной, я вызываю копов, и они забирают вас отсюда к себе.

Она не пошевелилась. Я набрал номер и дал ей послушать пару гудков.

– Ублюдок, – пробормотала она. С ее британским акцентом это прозвучало как «у-ублю-юдок-к». Она села, с опаской косясь на меня, натянув плед до подбородка. Голые плечи, правда, были видны все равно. – Ладно. Чего вы хотите?

– Мою куртку для начала, – ответил я. – Но поскольку я сомневаюсь, чтобы вы держали ее в кармане, меня вполне устроит имя вашего покупателя.

Пару мгновений она молча смотрела на меня.

– Если я скажу вам это, – произнесла она наконец, – он меня убьет.

– А если не скажете, я сдам вас полиции.

Она пожала плечами:

– Что, конечно, неприятно, но они по крайней мере меня не убьют. И потом, вы ведь в любом случае меня сдадите.

Я угрюмо уставился на нее:

– Я спас вам жизнь. Дважды.

– Я это осознаю, – ответила она. Еще с полминуты она смотрела куда-то сквозь меня. – Так трудно поверить... Даже при том, что все это случилось со мной. Какое-то все это... сумасшествие. Как сон.

– Вы не сошли с ума, – возразил я. – Ну по крайней мере это не привиделось вам в галлюцинациях или чем-то таком.

Она почти усмехнулась.

– Я знаю. Ческа мертва. Гастон мертв. Это ведь на самом деле с ними случилось. С моими друзьями, – Голос ее дрогнул, и она часто-часто заморгала. – Я только хотела довести все это до конца. Чтобы они умерли не совсем зря. Я перед ними в долгу.

Я вздохнул:

– Послушайте. Давайте я облегчу вам задачу. Это был Марконе?

Она пожала плечами, по-прежнему глядя куда-то в пространство.

– Мы общались через посредника, так что я не могу быть уверена.

– Но это был Марконе?

Вальмон кивнула:

– Если подумать, то скорее всего он. Наш покупатель – человек, у которого очень много денег и влияния в местных кругах.

– Он знает, что это вам известно?

– Вряд ли стоит говорить покупателю, что знаешь, кто он, если он принимает меры к тому, чтобы этого не допустить. Это как-то невежливо.

– Если вы знаете хоть что-то про Марконе, вы должны понимать, что он вряд ли заплатит вам и отпустит на все четыре стороны, не получив товар.

Она устало потерла глаза.

– Я предложу ему вернуть деньги.

– Хорошая мысль. Если только он не убьет вас прежде, чем вы успеете сделать ему это предложение.

Секунду-другую она злобно смотрела на меня, всхлипывая.

– Что вы от меня хотите?

Я вынул из-под вороха ярко-желтого бумажного полотна коробочку с нитками и сунул ей в руки.

– Информацию. Я хочу знать все. Вполне возможно, вы слышали или видели что-нибудь такое, что могло бы помочь вернуть Плащаницу. Помогите мне – и я, возможно, смогу купить вам немного времени, чтобы вы успели убраться из города.

Она взяла коробку и уставилась на разноцветные катушки.

– Откуда мне знать, что вы действительно сдержите обещание?

– Раз – ромашка... Два – ромашка... Я дважды спас вашу жизнь. Мне кажется, вы могли бы уже и доверять моей доброй воле.

Она опустила взгляд, прикусив губу.

– Я... я не знаю.

– Мое предложение имеет ограниченный срок действия. Она сделала прерывистый вздох.

– Ладно. Ладно, дайте мне умыться. Одеться. Я расскажу вам все, что знаю.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Валяйте. Душ – в ванной, в том конце коридора. Я принесу вам полотенце и все такое.

– Это ваш дом?

– Друзей. Но я здесь оставался пару раз.

Она кивнула и пошарила руками вокруг себя, пока не нашла черную водолазку – ту, которую носила вчерашней ночью. Она натянула ее на себя и встала. У нее были длинные, красивые, хоть и изрядно украшенные синяками ноги, и когда она наступила на правую, то сдавленно охнула и чуть не упала. Я поймал ее прежде, чем она рухнула на пол, и она привалилась ко мне, приподняв правую ногу.

– Черт подрал, – выдохнула она. – Должно быть, лодыжку потянула вечером. – Она нахмурилась и покосилась на меня. – Руки!

Я отдернул руку от чего-то приятно гладкого и крепкого.

– Простите. Не нарочно. Дойти сможете?

Она покачала головой, продолжая балансировать на одной ноге.

– Вряд ли. Поможете чуть-чуть?

Я помог ей доковылять по коридору до ванной. Потом достал из шкафа с бельем пару полотенец и сунул ей в высунутую из неплотно прикрытой двери руку. Она заперла дверь и пустила душ.

Я тряхнул головой и двинулся обратно в гостиную, на ходу набирая номер отца Винсента. После пятого гудка он снял трубку; голос его звучал совсем устало.

– Винсент слушает.

– Это Гарри Дрезден, – сказал я. – Я знаю, как Плащаница попала в Чикаго и кто покупатель. Однако сейчас ее перехватила третья партия, так что она у них.

– Вы уверены? – спросил Винсент.

– Угу.

– Вам известно, где она?

– Не совсем, но я рассчитываю узнать это. К сегодняшнему вечеру... возможно, даже раньше.

– Но почему только к вечеру? – удивился Винсент.

– Ну... гм... Это немного сложно объяснить, – сказал я.

– Может, с заключительной частью расследования справится полиция?

– Я бы посоветовал не рассчитывать на это.

– Почему?

– У меня имеется кое-какая информация, подтверждающая обоснованность некоторых ваших подозрений.

– О! – произнес Винсент. Оптимизма в его голосе заметно убавилось. – Нам, наверное, нужно встретиться и поговорить, мистер Дрезден. Мне не хотелось бы обсуждать это по телефону. В два часа, в том же номере, где мы встречались в прошлый раз.

– Пожалуй, выберусь, – согласился я.

– До встречи, – сказал Винсент и повесил трубку.

Я вернулся в гостиную. Сьюзен сидела и читала утреннюю газету за кофе с пончиком. Одна из створок откатной двери, ведущей на задний двор, была сдвинута. С другой стороны ее громоздились штабеля досок и пластика: Майкл сооружал пристройку к дому. Со двора слышался ритмичный звук пилы.