Лики смерти - Джим Батчер

– Он только говорил Мартину, куда поворачивать и где остановить машину. Потом сказал мне, чтобы я подождала минуты две, прежде чем спускаться, и чтобы я была готова отвести тебя в машину. Он... он чуть улыбался – всю дорогу улыбался. На любом другом лице это казалось бы зловещим. Но у него вид был такой... уверенный. А может, он просто здорово умел прятать эмоции. Я покрутил банку в пальцах.

– Умеет. Здорово умеет прятать эмоции. Сьюзен выгнула бровь.

– Не понимаю.

– Я не думаю, что он мертв. Нет еще. Он... он согласился отдаться динарианцам в обмен на мое освобождение. Старший динарианец, назвавшийся Никодимусом, заставил его пообещать, что он не будет сопротивляться или пытаться бежать в течение двадцати четырех часов.

– Не нравится мне это. Я поежился.

– Угу. Кажется, они старые враги. Когда Широ предложил им себя, у Никодимуса был вид как у ребенка рождественским утром.

Сьюзен сделала глоток из банки.

– Они очень опасные, эти люди?

Мне вспомнились Никодимус и его нож. Вспомнилась моя полнейшая беспомощность, когда он запрокинул мне голову, чтобы сподручнее было перерезать горло. Вспомнились нашинкованные трупы.

– Достаточно.

С минуту Сьюзен молча смотрела на меня. Я сидел, уставившись на банку «колы» у меня в руках.

– Гарри, – сказала она наконец. – Ты будешь все-таки открывать свою банку или только смотреть на нее?

Я тряхнул головой и дернул за кольцо. Запястья мои изрядно опухли: Никодимус явно предпочитал обычные веревки выполненным по спецзаказу из гривы единорога.

– Извини. Просто есть о чем подумать.

– Ну... да, – кивнула она чуть мягче. – Что будем делать дальше?

Я покосился на свечи. Горящих осталось только три.

– Барьера хватит еще минут на двадцать. Вызовем такси, заберем Жучка от МакЭнелли и поедем к Майклу.

– Что, если динарианцы ждут нас на улице?

Я вынул из корзины у двери свой жезл и повертел в пальцах.

– Им придется искать другое такси.

– А потом?

Я взял посох и прислонил его к стене у двери.

– Расскажем Майклу и Сане, что случилось.

– Если только они вернулись.

– М-да. – Я выдвинул полку из кухонного шкафа и достал оттуда револьвер и кобуру. – А потом я попрошу милых динарианцев отпустить Широ.

Сьюзен кивнула.

– Так и попросим?

Я повертел барабан револьвера, заряжая его.

– Я их очень убедительно попрошу, – буркнул я, убирая револьвер в кобуру.

Глаза Сьюзен возбужденно вспыхнули.

– Считай, что я в игре. – Она смотрела, как я застегиваю кобуру под мышкой. – Гарри... мне не хотелось бы мешать твоему праведному гневу, но есть пара вопросов, которые не дают мне покоя.

– Зачем динарианцам так нужна Плащаница и что они собираются с ней делать, – кивнул я.

– Угу.

Я достал из шкафа в спальне старую куртку с капюшоном и сунул руки в рукава. Ощущение было какое-то неправильное. Несколько последних лет я не носил ничего, кроме старой брезентовой ветровки или другой, кожаной, которую подарила мне Сьюзен. Я проверил свечи – теперь погасли уже все. Я приложил ладонь к стене, проверяя обереги. Слабое эхо еще ощущалось, но ничего серьезного, так что я вернулся в гостиную и вызвал по телефону такси.

– Пожалуй, пора. Мне кажется, у меня есть представление о том, что они делают, но я еще не совсем уверен.

Она механически поправила мне воротник.

– Какой-то ты неопрятный. Ты что, манией величия заразился от этого Никодимуса?

– Должно быть, он читал записи Властелина Зла.

– Тебя послушать, он из тех, кто привык доводить дело до конца.

Еще бы не привык...

– Но пару деталей он все-таки упустил. Мне кажется, мы можем еще его опередить.

Она покачала головой:

– Гарри... Когда я спускалась туда следом за Широ, я мало чего видела. Но слышала их голоса. Знаешь... – На мгновение она зажмурилась, словно борясь с тошнотой. – Это трудно объяснить. Но голоса давали некоторое представление. Голос Широ напоминал... Ну, не знаю. Трубу. Ясный, сильный. А другой... другой – совсем испорченный. Насквозь прогнивший.

Я так и не понял, что заставило Сьюзен говорить это. Может, сказывались последствия того, что сделали с ней вампиры. А может, она научилась этому в перерывах между занятиями тай-чи. Или это была просто интуиция. Но я понял, что она имела в виду. Ощущалось что-то такое в Никодимусе – тихое, неподвижное, угрожающее, нечто злобное сверх всякой человеческой меры. И это что-то пугало меня до холодного пота.

– Ну да, понимаю. Никодимус – не просто заблудший идеалист какой-нибудь и даже не просто жадный до денег ублюдок. Он совсем другой.

Сьюзен кивнула:

– Порочный.

– И игру ведет жесткую. – Я даже не понял, обращался я больше к Сьюзен или к себе самому. – Ну что, готовы?

Она надела куртку. Я пошел к двери, и она шагнула следом.

– Одно было неудачно в твоей длинной куртке, – заметила Сьюзен. – Я никогда не видела твоей задницы.

– А я и не замечал.

– Ну, если бы ты обращал внимание на собственную задницу, Гарри, я бы всерьез о тебе беспокоилась.

Я улыбнулся ей через плечо. Она улыбнулась в ответ. Это продлилось совсем недолго. Обе наши улыбки померкли.

– Сьюзен... – начал я.

Она приложила пальцы к моим губам.

– Не надо.

– Черт, Сьюзен. Ночью...

– Ничего не произошло, – сказала она. Голос ее звучал устало, но глаза твердо смотрели мне в лицо. – Это ничего...

– ... ничего не меняет, – договорил я, сам удивившись тому, как горько это прозвучало.

Она отняла руку и принялась застегивать свою черную кожаную куртку.

– Ладно, – вздохнул я. Кто просил меня заводить этот разговор? Продолжал бы безобидный треп... Я отворил дверь и выглянул наружу. – Такси уже ждет. Пошли, работать пора.