Толстый демон - Роман Артемьев

Монах только вздохнул. Место обитания дханна и раньше было не слишком безопасным, теперь же сюда возвращаться не хотелось совершенно. Но, видимо, придется.

— Слышь, пацан. Чего зенками хлопаешь? — поинтересовался аристократ в неведомо каком поколении, непозволительно много времени проведший среди людской молодежи. — Ты есть хочешь?

— Нет, не очень, — отказался Дима, продолжая массировать руку.

— Тогда просто компанию мне составишь. Пошли.

Сидели втроем на кухне. Дханн, его принятая и молодой, недавно инициированный маг. Где-то на верхних этажах скандалили Этбаал и дочь его повелителя, не удосужившись поставить защиту от подслушивания, — Сидонец не счел нужным скрывать содержания воспитательной беседы. Впрочем, те, кто мог услышать и понять издаваемые на десятке разных языков крики, старались не вслушиваться в содержание из соображений целостности психики. Из комнаты Эвиар, наоборот, не доносилось ни звука. Знатная гостья и ее малая свита занимались своими малопонятными делами и не тревожили покоя поместья.

Шурик, как всегда, насыщался. Алла мысленно прощалась с репутацией. Дима мучился, не зная, стоит ли вываливать на хозяина появившиеся вопросы. Наконец решился:

— А тот мужик, с которым ты разговаривал… наглый такой… Он кто?

Демон трижды постучал по деревянному столу:

— Потом расскажу. Когда уедет.

— Кстати, когда произойдет это долгожданное событие? — тут же вклинилась Алла. Она чувствовала себя гостьей в собственном доме и оттого бесилась.

— Уже скоро, — пообещал Шурик. — Он, по-моему, к завтрашнему утру все дела закончит.

На лицах обоих людей читалось изумление. Дханн ухмыльнулся:

— Чего это у вас морды такие удивленные? В смысле морда и лицо, не смотри на меня так, Алла.

— Они же с Димой почти не разговаривали, — высказалась женщина. — Зачем вообще приезжали, раз так быстро сматываются?

— Сидонец опытен. Он видел и разговаривал с тысячами смертных, изучал их реакции, знает, как они будут действовать в тех или иных ситуациях. Ему достаточно одного взгляда, чтобы оценить человека. Он парой фраз протестировал Митьку и решил, что тот ему не подходит. Это во-первых. Во-вторых, Риссамат еще ребенок. На фига ей принятой? Вместе по дискотекам бегать? Они приехали, потому что должны были приехать и поддержать честь семьи. Такой термин «местничество» слышали? Ну вот.

Будущий ведун только вздохнул. Толстяк оторвался от тарелки и внимательно посмотрел на него:

— Хватит с тебя впечатлений, иди-ка спать. Утро вечера мудренее, а у тебя завтра денек сложный намечается. На, держи. — Он покопался в кармане и вытащил крохотный бумажный сверток с порошком. — Выпьешь перед сном — мигом отрубишься.

После того как юноша ушел, Шурик отставил посуду в сторону и подпер голову рукой. В глазах его застыла тоска.

— Я при мальчонке говорить не хотел, но тебе следует знать. Парнан, принявший Этбаала, и Велус, мой предок, в давней вражде. Причем Велус считается кем-то вроде главы официальной оппозиции Дома. Эвиар — его средняя дочь и хозяйка самого опасного региона из числа принадлежащих роду, она пользуется полным доверием отца. Еще в городе сидит Славомира, тоже довольно любопытная личность с точки зрения политики. Словом, в моих землях сошлись доверенные представители лидера «партии войны», его соперника и полукровка-дочка верховного правителя. Заставляет задуматься, правда?

Алла зеркально скопировала позу Шурика. Ей заморочек с людскими властями хватало, а тут еще и нелюдь…

— Может, случайность?

— Даже если так, — тон дханна выражал глубочайшее сомнение, — приставать с вопросами по поводу схода будут все равно ко мне. Ни одна серьезная организация в такие случайности не поверит.

— Что делать будем?

— Терпеть. Говорят, страдание облагораживает душу, — потянуло толстяка на философию. — Я в последнее время часто задумываюсь о карме, родовом проклятии, воздаянии за прижизненные грехи. Может быть, святоши правы и Вечность посылает нам испытания, дабы закалить характер и преподать уроки? Тогда, получается, я уникален. Нет дханна, судьба которого походила бы на мою.

— По-моему, — задумалась Алла, — это гордыня. Но тебе можно, ты демон.

Намечавшуюся дискуссию прервало появление одной из гостий. Юная, цветущая и, скажем образно, несклонная к тяжким думам Риссамат пташкой спорхнула на один из трех табуретов, составленных Шуриком вместе для удобства сидения, и прижалась щекой к могучему мужскому плечу. Владелец упомянутого плеча смотрел на дальнюю родственницу с жалостью и раздражением.

— Отпустил?

Блондинка трагически закатила глаза и с надрывом в голосе принялась жаловаться:

— Он куда-то ушел, сказал, что у него дела. — Дханн и Алла многозначительно переглянулись. — Лучше бы он подольше не возвращался! Он чудовище, самое настоящее чудовище! Издевается надо мной, бесконечные придирки, какие-то несуразные требования, постоянно говорит гадости, я так страдаю, назвал меня идиоткой, привязал к машине веревкой и заставил бежать половину дороги, спасибо, Эвиар встретила и уговорила отпустить это жуткое оружие, зачем мне уметь водить танк, я ненавижу технику, хочу в Москву потусить в клубе, массажик, банька, ногти в порядок привести, коктейли пить не дают, говорят, тебе рано… Если бы вы знали, в каком аду я живу!

Шурик поковырял левым мизинцем в правом, принявшим на себя основной звуковой удар, ухе.

— Можешь с утра в салон красоты съездить, — предложил он. В конце концов, долгое пребывание в обществе Этбаала само по себе является серьезной заслугой и позволяет рассчитывать на бонусы со стороны окружающих. — Алла будет Эвиар город показывать… я что, забыл сказать? Совсем из головы вылетело. Они тебя с собой прихватят, в салон закинут и обратно часа через два заберут. Никто и не заметит ничего…

— Заметит, — насупилась девушка. — Плевать. Красота требует жертв. А на чем мы поедем?

— На «бентли», — ответила Алла.

— Она маленькая?

— Нет, большая.

— Цвет какой?

— Черный.

— Плохо. Я, — тяжко вздохнула Риссамат, выдавая величайшую тайну, — мечтаю покататься на маленькой розовенькой машинке. Я в журнале видела — просто лапушка! Но отец сказал, что если увидит меня на такой, то бросит в бассейн с крокодилами. Они же машинку покусают!

Шурик сидел, закатив глаза к потолку. Его принятая кивала, испытывая острое чувство жалости к жертве произвола. Риссамат продолжала болтать.

День вышел насыщенным событиями, запоминающимся. Позднее Алла решила, что именно тогда она окончательно вошла в мир нелюди. Знакомство с неприглядными сторонами жизни, обычное для российского предпринимателя, подготовило ее ко многому, но все-таки общение с Эвиар обернулось для молодой принятой шоком.