Джинн из подземки - Людмила Горбенко

– У-у, не-э-эт…

– Что такое? – не выдержал студент.

– Абсорбт Патрский утверждает в своих мемуарах, что еще тридцать семь лет назад стал свидетелем получения планкита в искусственных условиях,– сообщил Аарус равнодушно.– Образец металла, добытый на прииске традиционным путем, был выдержан за щекой в течение нескольких часов, омыт слюной от пшеничного хлеба, взращенного на левом от севера горном склоне, а потом извлечен под лучи заходящего солнца и далее подвергнут опыту. Его обсыпали неким «шаманитрокелем», после чего семь дней осколок находился в крови девственной двадцатилетней солнечноволосой девушки, подогреваемый постоянно на водяной бане до температуры тела. На восьмой день планкит был извлечен, но оставил в крови свое семя. Еще спустя четверо суток семя дало всход – в пробирке с кровью начал расти новый кусок умного металла. Идентичный старому. Что скажешь на этот бред? Кривишься? Правильно. Сплошная дребедень вроде детских баек про черную руку. Нет, но что же такое произошло с тобой – вот загадка! Это же натуральная планкитовая плашка, только маленькая! Или все же обманка?

– Не знаю,– промямлил Квайл, судорожно припоминая свой рацион до ухода с прииска и подсчитывая количество дней, проведенных в поисках алхимика. В душе поднималась волна паники.

– Ты что, на самом деле поверил Абсорбту Патрскому? Не трясись, дурачина, это же мемуары, выдумка, полная ерунда!– качнул седой головой Аарус.– Наверное, я из-за спешки не вытащил из тебя сразу этот осколочек. Научный процесс не может зависеть от туманных факторов вроде лучей заходящего солнца и тому подобного. Даже если ты прятал образец за щекой…

Квайл кивнул.

– Правда? – изумился алхимик.– Вот это совпадение! Ладно, допустим. А как насчет хлеба, взращенного на левом горном склоне?

– Перед увольнением нас сняли с довольствия,– дрожащим голоском сообщил Квайл.– А хлеб и сахарное питье на прииске всегда даром, чтобы наемники не теряли сил и не мерзли в холодной воде. Понятия не имею, на каком там склоне росло зерно, но…

– Шаманитрокель! – выпалил алхимик, обвиняюще тыча в грудь ученика пальцем.

– Ни сном ни духом! – открестился Квайл.– Ничем не обсыпал свой образец, клянусь! Или… Кажется, пока пытался проглотить, уронил его… раз. Или два? Не помню. Но точно, что не в шаманитрокель. Кстати, что это такое? А уж насчет остального…

– Сколько тебе лет?!

– Э-э-э… Почти двадцать один.

Аарус Густ вскочил с пуфа так неловко, что опрокинул пудреницу. На стол вывалился рассерженный Черри, который тут же принялся поливать своего создателя проклятиями, ни разу не повторившись. Алхимик молча (что уже свидетельствовало о крайнем волнении) сунул хомункулуса на место, прикрыл крышкой и пристально уставился на Квайла горящим живым глазом, задумчиво почесывая стеклянный – дурная привычка, приводящая в трепет не одного клиента.

– Черт с ним, с шаманитрокелем! Этого не может быть! Не верю! – вынес он свой вердикт, изучив ученика с ног до головы.– Здоровенький парень, все на месте. Если бы мы работали в богадельне, я бы еще понял. Но в борделе! Скажи, ученик… как там тебя… ты ведь уже познал женщину?

Квайл выпрямился во весь скудный рост.

– Прекратите эти гнусные намеки! Как раз сегодня я встречаюсь с Найсой-Марией!

– С Найсой? Ну да, ну да, помню, новенькая… черноволосая такая, правильно? Милая девица, все при ней, даже чересчур. А… до сегодняшнего дня? Нет, все-таки? А?

Квайл покраснел.

– Девственник он! – гаркнул из-под крышки пудреницы хомункулус.– Даю ногу на отсечение!

– Я тебе ее сам оторву! – тихо пообещал пудренице Квайл.– Предатель! Я тебе как своему, а ты… Разгласитель чужих секретов!

– Трус! С девками надо решительней! Чтобы они не успевали заметить, какого ты роста! – не остался в долгу хомункулус.– Вот выпустите меня на улицу! Выпустите, и я всем покажу!

Единственный глаз алхимика стал таким круглым, что сравнялся размером со стеклянным. Бросившись к трактатам, он так нетерпеливо вцепился в страницы, что выдрал некоторые из переплета. Найдя нужное место, алхимик еще раз вслух перечитал отрывок из поэмы и выдержку из воспоминания Абсорбта Патрского, завершив чтение патетической декламацией стихотворного фрагмента: «…планкит не минерал, но вещество живое», на котором и застрял, повторяя как заведенный: «Не минерал! Живое! Не минерал! Живое! Не…»

– И… что теперь? – угрюмо перебил Квайл.

Аарус Густ взглянул на ученика с небывалым ранее умилением. Наверное, такими глазами отец смотрит на безнадежно тупого сынка, который после очередной профилактической порки вдруг стал светочем науки и источником крупного и постоянного дохода.

– Как ты говоришь тебя зовут? Квакл?

– Квайл! – поправил студент.

– Послушай меня, Квал…

Описанное алхимиком будущее нельзя сказать, чтобы поразило студента. Что-то в этом роде Квайл втайне и предположил: стать подопытной крысой, точнее, инкубатором для выращивания умного металла. Заодно представилась и позорная ситуация: они с Найсой-Марией сидят рядышком, нежно сплетя руки, а за спиной тяжело дышит Аарус, следя, чтобы нравственность ученика не подверглась нападкам со стороны чересчур активной красавицы.

Загадочный шаманитрокель мы найдем, пообещал Аарус Густ с горящими глазами (даже в глубине стеклянного протеза полыхало пламя азарта). Обязательно! Потом! Но раз уж приоткрыта завеса над главной тайной современности, нужно ковать денежку, пока горячо!

Он лично позаботится о том, чтобы ученику выделили комнату в заведении мадам Брунхиль. О работе на мыловарку пани Нову речи быть не может – немедленный расчет! Питание на убой! Каждая операция максимально бережна, после извлечения очередного ростка – трехдневный отдых. Если же окажется, что маленький осколок планкита не вырос в теле, а просто-напросто остался незамеченным при первом извлечении, то талантливый студент получит в качестве моральной компенсации приличную сумму и пожизненный статус главного ученика Ааруса Густа.

– Ну как? – выжидательно спросил алхимик, жадно пожирая взглядом застывшее каменной маской лицо ученика.

В дверь поскреблись.

– Квайл? Эй, Квайл!

– Это ко мне,– подтянув сползающие штаны и пригладив волосы, студент ринулся к двери.

– Э нет, Квакл! – Аарус резво пробежал по кровати и преградил ему дорогу.– Куда? Ты не дал ответ!

– Не Квакл, а Квайл,– с едким злорадством поправил студент.– Еще точнее, Квайлиссиарий Гелий. Я должен подумать, извините, пан Аарус. А сейчас за мной пришла Найса-Мария. Согласитесь, невежливо держать даму на пороге.

– Ты меня в гроб вгонишь! – заорал Густ, хватая ученика за грудки и поднимая в воздух.– Какая может быть сейчас Найса? Не сметь блудить! Раньше надо было! Возможно, сейчас у тебя в крови уже сидит семя металла! Не смей все портить! Никаких девок!