Золотой стриж - Екатерина Соболь

– Есть одна легенда, – сказал он таким голосом, будто рассказывает секрет. – На заре времен, когда рождались великие империи, те, кто создавал их места силы, выбирали, что будет основой их царства. Богатство, честь, знания, военная слава. И дальше, чего пожелали, то и росло, даже когда остальное приходило в упадок. Пожелай, пока солнце не зашло. В легенде основатели всегда делали это в тот день, когда создавали место силы.

Нил взглянул на последнюю красную точку над озером.

– Счастье. Хочу, чтобы все в этих землях были счастливы. Этого можно пожелать?

– Не думаю, что такое приходило кому-то в голову.

И Нил пожелал. Озеро, наверное, не могло исполнять такие крупные желания, но он все равно пожелал изо всех сил, прежде чем последняя капля света растворилась в воде. Где-то далеко пела мелкая птица, нежно выводила какую-то трель. Вдалеке, у костров, грянул взрыв смеха. Огни по всем берегам озера проступали в сумерках все ярче.

– Тебе придется кое-что сделать, – негромко сказал Нил. – Это произведет на всех такое впечатление, что остальные новости дня поблекнут.

Кадет насупился. Он сразу его понял.

– Нет. Я… Я лучше посижу здесь.

– Давай, не трусь. Я тебя уже без нее видел, когда ты выпил той воды, а я тебя вернул. Ты просто человек, никаких клювов и страшных зубов.

Кадет замер, потом медленно начал расстегивать застежки под капюшоном. Снял. Волосы у него тоже оказались вполне человеческие: короткие и встрепанные, в полутьме не различить, какого цвета. Потом Кадет снял маску.

Красавцем его точно было не назвать, и это вдруг подняло Нилу настроение: большие уши, грубая линия подбородка. В прошлый раз он был потрясен тем, что Ястребы на вид – обычные люди, и не обратил внимания на детали.

– Все-все Ястребы – обычные люди? Не чудовища? – уточнил он.

– Я видел без масок только других курсантов Академии. – Кадет пожал плечами. Было непривычно видеть, как его рот произносит слова. – Они люди, но такие же, как я: собраны из разных земель. Про высшие чины я не знаю. В Селении мы все ели по отдельности, такова традиция. – Он помолчал. – Райлан. Ударение на первый слог.

– Что?

– Так меня зовут.

– Не Кадет? – растерялся Нил.

– Ты думал, что меня зовут Кадет? – холодно уточнил он.

– Ну, да. Э… – Нил сглотнул. В Селении не принято было называть кому-то свое настоящее имя, но ведь и у Ястребов, наверное, не принято тоже. Это дело серьезное. – Я Нил.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Нил поднялся с земли.

– Идем. Надо выяснить про твою семью. И поесть. Ну, или в обратном порядке, – сказал он.

Но, сделав пару шагов в сторону большого костра, Нил вспомнил кое о чем. Он повернулся к Кадету и рывком содрал с его формы новенькую плашку с номером 723. Кадет дернул руками, но не помешал и молча следил, как Нил подошел к воде, как размахнулся и забросил плашку подальше от берега. Металл сверкнул в отблеске дальнего костра и ушел под воду.

Другой номер, который выбросить было нельзя, Нил вывел у кромки воды: 6452. Первая волна размыла надпись, вторая слизнула ее окончательно, и не осталось даже следа на песке.

Эпилог
1157 лет спустя

День был ясным, а лес ошеломительно зеленым, хотя кое-где листья уже тронуло алым и желтым. Четверть часа пешком – и на месте: заводь со старыми деревьями, любимый угол местных школьников.

Их было двое, мальчик и девочка.

– Свободе конец, – сказал мальчик, когда надоело бросать камни в воду. – Привет, девять месяцев рабства.

Он рухнул на берег рядом со своим рюкзаком, вытащил два учебника и сердито подложил под голову, растянувшись на траве. Третий учебник он открыл и положил себе на лицо, чтобы солнце не било в глаза.

– Английский. Я бы его и по запаху узнал, – возвестил он из-под учебника.

– Духами поливаешь? – фыркнула девочка, подбрасывая на ладони камешек.

– Не, маркерами разрисовываю. Хочешь понюхать?

Девочка со смехом отпихнула руку с учебником, который он совал ей в лицо.

– История. Еще хуже, – объявил мальчик, вытащив другой учебник из-под головы. – Я технарь, мне все это вообще не надо.

– Можешь картинки смотреть, – сказала девочка. – Или я тебе вслух почитаю. – Она наугад открыла учебник и зашепелявила, передразнивая кого-то: – «Славяне пригласили варяжского князя Рюрика, чтобы он решил их споры и правил в их землях. Так в северо-западных землях возникло княжество, центром которого стал новый город – Новгород». О, смотри-ка, про нас пишут!

Мальчик застонал и попытался вырвать у нее из рук учебник, но на увернулась, и вырвал он только страницу. Девочка ахнула и треснула его учебником по голове.

– Да ладно, не заметит никто, – отмахнулся мальчик и выбросил лист. – Скука смертная, кому это вообще интересно?

– Ты тупой, кто так делает? Еще и мусорит. Подбери! Но подобрать он не успел – ветер подхватил лист, и тот унесся в сторону озера.

– Ну вот, еще и природу засорили, – мрачно пробормотала девочка. – Ладно, пошли.

Ветер гнул деревья, шевелил траву. На часах было три часа дня, а на календаре – второе сентября две тысячи девятнадцатого года. Большая история, как обычно, неслась вперед на всех парах. И, как обычно, состояла из маленьких историй.

– Да у меня башка просто затрещала от этого занудства, ну чего ты! – оправдывался мальчик, торопливо поднимаясь по холму. – Почему в учебнике не могут написать что-нибудь действительно интересное? Ладно, не злись. Вот, держи лютик.

– Это полынь, – сердито ответила девочка, но подаренный цветок не выбросила.

Страницу трепал ветер, подхватывал и нес дальше. Дети еще немного погуляли и разошлись по домам. Какое-то время мальчик будет бояться, что ему попадет за вырванную страницу. Никто не заметит, и он забудет.

Когда дети ушли, ветер наконец опустил лист на воду. Бумага покачалась на поверхности, но скоро зеленоватая вода сомкнулась над ней, и озеро утянуло ее вниз.

Время для него не имело значения.