Один - Михаил Кликин

– Он не выживет, – сказала мне Оля.

Я и без нее это знал. Но не мог же я оставить друга – пусть даже и такого несносного иногда – на растерзание плотоядным уродам.

Что-то зашипело в углу, где стояли баллоны. Я резко обернулся, думая, что это подает голос какая-то изготовившаяся к прыжку тварь. Но, кроме Тани, никого там не было.

– Правильно… – пробормотал Димка, глядя в ту же сторону. Он опять показал мне зажигалку. – Уходите… Быстрее…

Таня повернула еще один вентиль – и шипение сделалось громче. Я смотрел на нее, видел, что она делает, но не мог поверить своим глазам. Она же лишила нас возможности отстреливаться! Да что там! Даже удар металлом о металл или о камень мог вызвать мгновенный взрыв.

– Что ты сделала?! – заорал я.

Таня с вызовом взглянула на меня, и я вдруг понял, что она все просчитала, все решила за нас. Газ рвался из баллонов, и у меня не оставалось времени ни на что, кроме безоглядного бегства.

– Прощай, друг, – сказал я Димке. Он слабо мне улыбнулся.

Оля и Таня уже спешили к служебной двери.

Зомби лезли теперь в три окна. На двух из них решетки держались на честном слове.

Насколько сильным будет взрыв, когда кровожадные твари набросятся на Димку, и он щелкнет зажигалкой? Заденет ли нас пламя? Не посечет ли нас всех разлетевшимися обломками?

Я опять взглянул на Димку. Он все так же улыбался, только глаза у него были совершенно пустые – как пуговки на плюшевой игрушке.

Димкина рука скользнула на пол, зажигалка вывалилась из пальцев. И я понял, что на его лице не улыбка застыла, а оскал покойника.

Я бросился к нему, еще надеясь на чудо. Но он был мертв. Безнадежно мертв.

И уже никто не мог остановить рвущихся в разбитые окна зомби.

– Уходите, – сказала Таня за моей спиной.

Она подошла к Димке, подняла зажигалку. Повторила:

– Уходите! – Теперь ее голос звучал угрожающе.

– Нет, – сказал я и протянул к ней руки, опасаясь, что она прямо сейчас выпустит из своего слабенького кулачка крохотный язычок пламени. – Не надо.

– Уходите, пока можете.

Она все просчитала. Она все решила за нас.

– Не надо так, – подала голос Оля. – Давайте просто убежим. Все вместе.

– Просто мы не убежим, – ответила Таня. – Эти твари полезут через крышу, как только мы окажемся на улице. А те, что ворвутся сюда, разнесут задние окна. Вы же видите, там нет решеток. Все, что мы сможем выиграть – это три минуты бега. Потом они опять нас догонят. Шанс на спасение есть, только если мы все тут взорвем.

– Мы выстрелим с безопасного расстояния, – предложил я. – Газ сдетонирует.

– А если нет? – Таня махнула рукой. – Уходите, не теряйте время зря. Идите! Идите!

– Но я не могу…

– Я уже умирала. Несколько раз. Помните – тогда на дороге, когда вы решили, что я заражена… И когда я болела – помните? Умирать не страшно. Жить дальше – вот что страшно. Уходите и оставьте меня.

Она подняла руку с зажатой в кулаке зажигалкой, заставив меня попятиться.

– Уходим, – сказал я Оле.

– Прощайте, – сказала нам Таня. Ее взгляд что-то очень мне напоминал. Где-то я уже видел такие глаза…

Сразу две решетки вывалились из окон.

Я распахнул дверь – она была деревянная, старая и прогнившая, поэтому я даже не стал ее закрывать – все равно зомби выломали бы ее за считаные секунды. Я обернулся.

Таня смотрела на нас. Она улыбнулась, и я вдруг вспомнил – точно такой взгляд был у Ромы, которого я прозвал «немцем». И точно такая улыбка.

Зомби лезли в окна – будто черное гнилое болото вливалось в темное помещение гаража.

Я схватил Олю под руку и побежал.

Я не оборачивался, но я узнал, когда обращенные твари добрались до Тани. Она закричала.

Она кричала все время, пока мы бежали.

А потом грянул взрыв.