Промышленникъ - Алексей Кулаков

– Дави его!

Чпок-чпок-чпок!

– Слева, слева заходи!

Чпок-чпок-чпок-чпуф!

– Убит!

– Держим центр!!!

Чуть меньше десятка подростков на полном серьезе воевали друг с другом, стреляли и получали пули в ответ, перекатывались и ползали в пыли, временами со всего маху плюхаясь в заботливо организованные лужи. Непривычно пятнистая зеленая униформа, на которой даже и грязь-то не сразу можно было заметить, странное оружие, еще более странные маски на лице… Абсолютно не мешавшие грозным бойцам в процессе военных действий орать так, что им с легкостью удавалось перекрывать звук собственных выстрелов.

– Добивай его!

– Обходим!

– Отходим!

– Да-ави-и-и!!!

Самое же интересное, что подобное действо почти никого не волновало. Троица жилистых мужчин спокойно глядела на то, как одна группа подростков методично и с отменной сноровкой выдавливает вторую на самый край обороняемых ими укреплений. Ну, или не укреплений, а арены, состоящей из полусотни небольших деревянных щитов, вкопанных в глинистую землю без малейшего порядка. Глядели, время от времени что-то коротко обсуждали, но вмешиваться даже и не собирались. Еще один мужчина, находящийся поблизости, вообще гораздо больше внимания уделял разобранному для чистки пистолету, нежели новоявленным «гладиаторам». Все – на этом список возможных зрителей заканчивался.

– Наша взяла!

Несколько мгновений тишины только подчеркнули важность момента. Затем ее нарушил слаженный вопль трех подростковых глоток, охрипших и дающих время от времени петуха, зато компенсирующих недостаток мощи звонкой пронзительностью. Еще двое из той же команды довольно улыбались – хотя их и «убили» в бою, на общий результат это не повлияло. Другая пятерка вместо крика снимала маски, расстроенно поглядывая друг на друга и молча вкушая горечь поражения.

– Ура!

Один из трех мужчин махнул рукой, даже и не подумав вставать. Тем не менее его команду поняли:

– Стройся! Оружие разрядить! К осмотру.

Следующую команду тоже не потребовалось уточнять – недавние противники дружно развернулись в сторону выхода с полигона и, демонстрируя неплохие зачатки строевой подготовки, потопали в отведенную специально для них оружейку. Все, кроме предводителей команд, – эти торопливым шагом поспешили к одинокому мужчине, как раз закончившему холить и лелеять оружейную сталь.

– Разрешите получить замечания!

Князь слегка кивнул, одновременно нажимая на предохранитель, отчего затвор «Рокота» звучно щелкнул, снимаясь с задержки.

– Савелий. В общем и целом неплохо.

Сын начальницы швейного цеха прямо на глазах стал выше. Примерно сантиметра на три – больше вытянуться и надуть грудь у него не получилось, хотя малолетний командир и старался.

– Но против клубной команды маловато будет. Не видно четкого взаимодействия, увлекаетесь в атаке.

Савва заметно сдулся и загрустил. Команда фабричной школы, которую он возглавлял, вовсю соперничала с командой поселкового клуба. А те, в свою очередь, изо всех сил старались превзойти команду ребят-«старшаков» из фабричного училища. Всегда. Везде. Во всем! Уж больно заманчив был приз. Да и восхищение в глазах знакомых и незнакомых девчонок – не последнее дело…

– Все понял? Тогда иди, капитан.

Лидер школьных отличников (а других в команду и не допускали) потрусил за уже скрывшимися с глаз подчиненными-друзьями. Сегодня они в очередной раз разберут свои ошибки, клятвенно пообещают подтянуться-исправиться (причем и в самом деле будут стараться) и в очередной раз помечтают – как оно все будет, если они выиграют соревнования. Нет! Не если. КОГДА выиграют! И при всем честном народе получат полтысячи призовых на команду, по комплекту особой формы с правом постоянного ношения и специальный нагрудный эмалевый знак. Чтобы каждый видел – победитель идет! А еще ходили упорные слухи, что, если команде-победителю удастся задавить противника, что называется, всухую, то есть без «убитых» со своей стороны, таким счастливчикам светит поездка в святые земли. Иерусалим, церковь Гроба Господня, Афон… От таких перспектив лихорадило уже и родителей.

– Ну а теперь вы, Михаил.

Великий князь империи, член августейшей семьи, и прочая, и прочая, и прочая – его императорское высочество Михаил Александрович недовольно нахмурился и соизволил сурово шмыгнуть носом.

– Расскажите мне про свои ошибки.

Капитан проигравшей команды едва заметно покраснел и непроизвольно стиснул рукоять своего оружия, что тоже не осталось незамеченным.

– Плохая тактика.

– Правильно.

– Нет взаимодействия.

– Правильно.

– Никуда не годная команда.

Александр изогнул бровь:

– Поясните?

– Первый плохо стреляет, второй и третий номера, наоборот, слишком частят, а четвертый постоянно делает вид, что плохо понимает мои приказы. А еще он бережет левую руку.

– Хм, пожалуй, вы правы – Иосиф только недавно приехал в Сестрорецк из Тифлисской губернии и еще не совсем хорошо говорит по-русски. Да и на полигоне всего второй раз. А рука?.. Семь лет назад он попал под фаэтон, который покалечил ему левую руку и ногу. Нога восстановилась полностью, а вот на руке недавно пришлось делать операцию.

Видно было, что у великого князя прямо вертится на губах вопрос: вот почему же у противников команда как команда, а ему вечно дают каких-то неумех и чуть ли не калек? Не спросил. Вместо этого огласил (с некоторым усилием, но все же) последнюю причину недавнего разгрома:

– Я плохой командир.