Дочка папы Карло - Кира Страйк

Граф расслабленно опустил руки с "веником" вниз и посмотрел в мои глаза, ища в них подтверждение только что сказанному.

— Да честно. — тихонько рассмеялась я, — Только спасите меня от смерти на почве неудовлетворённого любопытства, расскажите, ради бога, что вы делали у ворот?

— Подбирал слова. — просто ответил он и тоже рассмеялся в тон мне, — Всё произошло так быстро. Как только тётушка рассказала мне обо всём, я вскочил в карету и гнал кучера так, что он долетел в один миг — я даже не успел придумать, что скажу вам, чтобы всё не испортить.

— Придумали?

— Да. — он подошёл ко мне совсем близко, — Алиса Карловна… Я официально прошу согласия ухаживать за вами.

— Дмитрий А-а-лексеевич… — промычала я, замерев колом — в голове звоном отзывались его слова.

Стояла дура-дурой. В первую очередь потому, что слабо понимала, что вообще означает вот это "ухаживать". Просто реально ухаживать, или…

— Почему вы молчите, Алиса? — забеспокоился граф, — Я вам… неприятен? Или ваше сердце…

— Что вы просите? — самым глупым образом переспросила я. Нет, ну надо же было как-то определиться поконкретнее.

— Я искренне желаю и смею надеяться, что вы согласитесь стать моей женой. — развеял мои сомнения Дмитрий.

Игнорируя тонкость и трогательность момента я уселась на стоявший рядом стул — ноги не держали. Ну а что — он вон тоже даже букетик до сих пор не подарил — так и машет им, как приклеенным.

— Но как же ваши родители, и вообще, вы — граф, я- баронесса… — всеми путями пыталась выиграть время для того, чтобы хоть как-то собраться с мыслями и чувствами.

— Самое важное сейчас — вы, — граф присел передо мной и накрыл мои руки своими. Кустик мягко холодил кожу, — Скажите, чего хотите вы.

Дмитрий без всякого пафоса нежно смотрел в мои глаза. И я смотрела. В душе защемило, в голове вереницей поплыли воспоминания о том… обо всём, что нам случилось пережить. И о последних двух неделях, когда моё сердце горевало, как никогда в этом мире, без этих самых глаз и надежды на радость встречи и просто… просто…

Просто я кивнула — и всё. Нет, ещё отобрала у него, наконец, многострадальный букет.

Он автоматически глянул на него, поцеловал мои руки и рассмеялся, счастливо прикрыв глаза.

— Прости-и-и.

— Ты ограбил нашу клумбу за воротами? — тоже хохотала я.

— Да. — честно признался он, — Всю оставшуюся жизнь со стыдом буду вспоминать, как благородный граф Уваров делал предложение самой прекрасной девушке на свете. Без драгоценного кольца, но зато с ворованными цветами. Но я просто не мог больше ждать ни секунды. Обещаю всё исправить.

— А я всё равно ещё не раз припомню тебе этот… роскошный букет.

— Это будет не милосердно с твоей стороны.

— Зато как весело!

Мы смеялись и плакали. В смысле он — только блестел на меня глазами, а я и в самом деле с удивлением подбирала катившиеся ручейки.

— Не плачь, пожалуйста. — он мягкими тёплыми пальцами ловил слезинки.

— Это я над безвременно почившей клумбой. — снова смеялась я.

— Ага! Уже началось?!

В этот момент за дверью раздался подозрительно громкий голос Франка Модестовича:

— Марта, ты не забыла предупредить, что на завтрак я желал бы получить омлет?

… Муж Марты таким деликатным способом давал понять, что они возвращаются.

Мы резко прекратили, простите, ржать, "отряхнулись" и приняли приличные позы. Марта, дипломатично скрывая распиравшее её любопытство, приглашала к ужину.

Божечки, как же легко сейчас было на душе. Ринату Литвинову помните? "Я — летаю, я — в раю…" Примерно так. Все сомнения в верности моего выбора отлетели вместе с тем решающим кивком. Чуть приземляло, правда, напоминание о том, что завтра предстоит встреча с родителями. Так сказать, в новой ипостаси. И бог его знает, как они отреагируют на такие решительные действия сына. Вносить в хорошую, по-настоящему цельную семью смуту совершенно не хотелось.

Ноженьки снова почуяли землю от этих мыслей.