Дочка папы Карло - Кира Страйк

Она с задумчивым видом остановилась у вешалок с роскошными туалетами. Действительно роскошными — ничего подобного я до сих пор ни разу себе не покупала — повода не было.

— Глубину декольте будем определять теми местами в зрительном зале, которые дамы планируют занимать. — она вопросительно уставилась на нас с Мартой.

Я на миг опустила глаза на собственное декольте и озадачилась. Нет, как бы… жаловаться — грех, но заголяться было непривычно. Глянула на "напарницу" — та тоже слегка поёжилась.

— Самые глубокие вырезы допускаются для барышень, сидящих на нижних ярусах, а вот на верхних — декольте тем скромнее, чем выше ярус. — продолжила пояснения консультант, ожидая нашего ответа.

Мы с наставницей переглянулись, пытаясь вспомнить, что у нас там с местами.

— Ложа. — нашлась я.

Даже не волнуйтесь. — заметив некоторую растерянность Марты, щебетала наша гид по нормам театрального этикета, — Для вас мы подберём накидку, которая прикроет вырез — это дозволяется. А вот юной мадемуазель стоит присмотреть платье с лентами, цветами и кружевом. Впрочем, таким элегантным дамам, как вы — это уже снова Марте, — тоже не возбраняется выбирать яркие цвета и самые разнообразные отделки для наряда.

Я попросила что-нибудь без лент и цветов, если это возможно. Может, я и "юная мадемуазель", но слишком серьёзная, чтобы представить себя в нежных пушистых облачках бантиков и прочих… прескевю*… не могу вспомнить, в общем, легкомысленных нашлёпок.

— Кажется, я понимаю, что вам совершенно точно понравится. Будьте любезны минуточку обождать. — заговорщически сообщила наша помощница и решительно отправилась в направлении двери. Очевидно, служебной.

Моя спутница же в это время, кажется, выпала из реальности, зачарованно, я бы даже сказала, загипнотизированно любуясь стоящим рядом манекеном. Платье и в самом деле было изумительным. И очень дорогим.

Тяжёлый узорный шёлк притягивал взгляд глянцевым переливом. На сиренево-серой основе пыльного оттенка в несколько восточном стиле гармонично переплетались приглушённо-розовые цветы с аквамариново-изумрудной зеленью. Довольно строгий фасон оживляли и украшали тонкое чёрное кружево и вышивка стеклярусом. Оно не было ни светлым, ни тёмным, ни слишком ярким, но и не бледным — и при этом совершенно роскошным.

— Марта, это платье шили для ваших чудесных зелёных глаз. — я не задумываясь одобрила этот выбор.

— Алисочка! — полушёпотом отозвалась она, по-прежнему не отрываясь от наряда, — Это так дорого! Не снаю, как отнесётся мой супруг к потопной трате…

— Дорогая моя, Франк Модестович так обожает вас, что, думаю, скорее обидится на подобные сомнения, чем осудит за покупку.

— Я… — Марта, всё ещё мучимая сомнениями, сомкнула руки на груди.

— Вы его берёте. — уверенно покивала головой я и подарила ей ободряющую улыбку.

Я и на самом деле свято верила в то, что говорю. Герр Келлер сам одобрил наш поход по тряпочным магазином именно здесь — а уж он-то точно в курсе, что почём. К тому же, становилось совершенно очевидно, что Марта не обременяла кошелёк мужа частыми дорогостоящими просьбами и покупками.

Тем временем наша консультант притащила наряд для меня. Теперь уже я застыла в восхищении. Это она прям угадала.

Однотонный кофейно-серебристый плотный, кажется, атлас (я не очень разбираюсь) был оформлен изумительной вышивкой более тёмного цвета. Юбка, даже менее пышная, чем у Марты, больше напоминала колокол с лёгким намёком на шлейф. Плотное ажурное шитьё гибкими ветвями оплетало подол и нечастыми колосками поднималось к корсету. Здесь, обвивая передний шов с обеих сторон, уходило в прозрачную сетку, тонкой, лёгкой, элегантной складкой произвольно окутывавшей декольте. Подобный узор повторялся на достаточно свободных, но не широких рукавах.

В общем, мы обе были довольны и одобрительно таращились друг на друга, растопырив в стороны руки, пока мастерицы прям на месте — в специально отведённом для этого помещении магазина — чуть подгоняли выбранные наряды идеально по фигурам.

Любой дамский наряд для визита в театр, по утверждению нашей помощницы, обязательно должен быть дополнен перчатками и веером. Непременными были и ювелирные украшения с драгоценными камнями. А вот головные уборы требовалось подобрать более скромных форм, ибо высокие причёски и шляпки считались дурным тоном. Ну и слава богу.

Упаковавшись, что называется, по-полной, совершенно довольные отправились домой. Я ещё никогда не тратила столько деньжищ на гардероб, впрочем, как и Марта, но обе уже успокоились на этот счёт, разрешив себе разок и шикануть.

На следующий день до самого выезда наводили красоту. Пока Анфиса крутила мне длинные "английские" локоны, любимая наставница возлегала на диванчике в маске из 30 г белого воска, 40 г сока луковицы лилий, 50 г мёда и 2 капель розового масла. Причём, по настоянию моей "продвинутой" в этих вопросах камеристки, уже второй раз за день.

Герр Келлер тоже оделся подобающим образом — в чёрный фрак, белую рубашку с накрахмаленным воротничком и манжетами и вышитый жилет из цветной ткани (по подобию платья супруги). Образ его дополнял шейный платок, белые перчатки и цилиндр, считавшийся наиболее подходящим для выхода в свет. Блеск, да и только.

В общем, при полном параде отправились к назначенному времени в театр, где нас должен был встретить Дмитрий и сопроводить в семейную ложу.

Где-то на середине пути с каретой случилась непредвиденная неприятность. Колесо налетело на выбившийся из мостовой булыжник, который в наступающих сумерках не заметил извозчик, и повредилось, так неуместно и несвоевременно прервав нашу поездку.

Франк Модестович, убедившись, что все живы и даже не покалечились, когда карету тряхонуло, выбрался наружу, чтобы оценить, так сказать, масштабы бедствия и понять, как нам действовать дальше — немного обождать, или сразу "ловить" другой экипаж. В этот момент в стороне загрохотал фейерверк, освещая небо яркими брызгами, ну и неугомонная я выскочила же на улицу, чтобы полюбоваться зрелищем.

Марта от неожиданности слегка замешкалась и поэтому значительно отстала от меня, пока я, подбирая свою нарядную юбку, быстрым шагом неслась за угол ближайшего дома, где открывался более широкая панорама. Зрелище было потрясающим — красочным и шумным, вызывая у прохожих всеобщий восторг, праздничное настроение и душевный подъём. Только ради приличия не разинув рот, я восхищённо смотрела в небо, считая залпы.

И в этот момент сердце ёкнуло — я отчётливо почувствовала, что кто-то аккуратно и осторожно тащит мою свежекупленную в тон новому платью сумочку. Внутри дрогнула струна возмущения, глаза гневно сузились.

— Ну я тебе сейчас... - не поворачивая головы тихо выдохнула, унимая дрожь, резко схватила волосатую на ощупь руку вора и провела болевой приём.

Провела?! Ага! Не тут-то было! Амбал, на кошачьих лапах подкравшийся сзади (даже удивительно для таких габаритов), весил уж точно за центнер. Резко дёрнувшись всей тушей, он вырвался и драпанул за угол. Я только вывихнула руку. Себе. Какой бы "мастер с понтом" я не была в прошлой жизни, сейчас тупо не хватило физической подготовки. И это, как раз, я самонадеянно не взяла во внимание. Всё, что удалось — спугнуть падлюку.