Магия госбезопасности - Ярослав Коваль

Как и под водой, мореходы быстро освоились, и кто-то уже, уцепившись за брус фальшборта, перегибался через край и рассматривал землю внизу.

– Вот никогда в жизни не рассматривал лес с такого ракурса, – заметил один из них.

– Ну что ж ты так…

– А у меня никогда не было денег на прогулку на вертолете. А у тебя?

– А я в свое время с парашютом прыгал. Правда, на такой высоте уже становилось нервно и не до разглядываний, однако пока паришь чуть повыше, времени налюбоваться хватает.

– Мой батя меня как-то на «кукурузнике» катал, – проговорил третий, дотоле молчавший. – Мне лет восемь было, но я до сих пор помню. Вот так же было красиво. И так же стремно…

– Э-эй, привет, мужики! – завидев работающих на поле местных крестьян, завопил еще один. – Как дела?

– Не ори, придурок, – добродушно одернул Готье. – Напугаешь мужиков – получишь лопатой по лбу.

– Так низко мы не опустимся, – улыбнулась Кайндел. Она опустила затекшие руки, шагнула вперед и оперлась на носовое украшение лодьи. Полоса сурово-сумрачных облаков миновала, и небо воссияло первозданной чистотой, лишь кое-где расчерченной белыми туманными перышками. Ветер бил чародейке в лицо, отшвыривал отросшие до плеч волосы, и счастье наполняло ее сердце. Она просто замечательно себя чувствовала, без каких-либо причин…

Вдали блеснула радостно-синяя полоса воды, потом отраженное многократно солнце заиграло на полированном тонком металле, и над деревьями поднялась белая с красными крестами и золоченой маковкой статная звонница Спасо-Преображенского собора. Потом из-за еловой кромки вынырнули бледно-зеленые купола, обкошенная лужайка, пологий склон и широкая дощатая пристань, на которой оказалось, на удивление, людно. Долгополые фигуры в черном были равномерно пересыпаны фигурками в цветастом – то ли работниками, то ли паломниками – у пристани ждал теплоход, казавшийся трогательно-небольшим с такой высоты, а также множество весельных и пара парусных лодок.

А из-за деревьев уже выглядывала церковь Никольского скита, на фоне ослепительного моря казавшаяся темной. Лишь когда корабль миновал собор, стало заметно, что маковка у скитской церкви такая же золотая, как и у соборной колокольни, крыша – красивого, густо-зеленого цвета, а остальная часть здания сравнительно недавно и со знанием дела побелена. На крошечной терраске перед церковью стоял осанистый старик с длинной седоватой бородой (лодья медленно шла на снижение, и заметна стала не только аккуратная кирпично-красная отделка сводчатых окон церкви, но и запрокинутая голова монаха, и остальные местные обитатели, молодые и старые, выглянувшие из церкви, оторвавшиеся от своего огородика на пригретом солнцем склоне возле скита.

Все они провожали летящий корабль внимательными взглядами и улыбались. Возможно, разобрать их улыбки могли не все из реконструкторов, но Кайндел-то видела прекрасно. И подумала, что эти лица – спокойные, умиротворенные, полные любви к людям – она запомнит навсегда.

«Вот в чем он – смысл уединения в ските, – подумала она. – Человечество начинаешь искренне и неподдельно любить тогда, когда отдаляешься от него как можно дальше. Наверное, именно в ходе такого вот заточения и рождаются в сознании глубоко человеколюбивые, а по-умному – гуманистические идеи. И только так они и способны родиться.

Воистину подлинно свят тот человек, который способен любить людей, живя в перенаселенном городе. Но таких, должно быть, просто не бывает…»

– Держитесь! – крикнула она, и все схватились за что попало.

Вода, тронутая рябью, стремительно неслась им навстречу. Теперь, когда корабль опустился совсем низко, казалось, что он летит с огромной скоростью, хотя в действительности двигался лишь чуть быстрее, чем обычно идет хороший парусник под добрым попутным ветром. Рейр единственный из всех ни за что не цеплялся, просто стоял за ее спиной и с удовольствием смотрел вперед – она это чувствовала, даже не оборачиваясь.

А потом днище лодьи опустилось на воду, и всех качнуло вперед, но не сильно, хлопнул и снова туго натянулся парус, брызгами обдало носовое украшение корабля и Кайндел, стоящую сразу за ним. Прикосновение холодной воды к лицу оказалось до дрожи приятно.

Она запустила руки в воду, вынула чашу и выплеснула остатки воды за борт, догадываясь, что напоенной чарами жидкости лучше никому не касаться, да никто и не решится. И опустилась прямо на палубу, чувствуя, что сил нет даже на то, чтобы отползти в сторонку.

Готье испуганно поддержал ее за плечи.

– Тебе плохо? – спросил он. – Может, что-нибудь сделать, а?

– Фляжку, – выдавила она.

– Пусти, я ей помогу, – Рейр мягко, но решительно оттеснил реконструктора, опустился на колени и, поддерживая ее, стал умело массировать ей плечи. Дурнота отступила. – Спазм вполне объясним и закономерен. Сейчас станет легче.

– Фляжку? – недоуменно переспросил у курсантки предводитель отряда. – Тебе надо еще воды, что ли?

– А у тебя что во фляге?

– Коньяк.

– Давай, – она вяло махнула рукой.

Он торопливо расстегнул ремешок чехольчика и вручил ей маленькую никелированную фляжку. Предупредительно отвинтил крышечку.

Коньяк приятно обжег горло, а потом и желудок. Спиртное действовало на нее не так, как на других людей, не приводило в состояние классического опьянения, однако очень хорошо тонизировало. И, помня об этом, девушка рассчитывала, что на этот раз крепкий напиток поможет ей поскорее прийти в себя. Рейр продолжал мять ей плечи и основание шеи, потом прошелся пальцами до основания черепа. Массаж был виртуозный, и полегчало быстрее, чем подействовал коньяк.

– Ты как? – нежно спросил он.

– Нормально… Уже нормально… – Она запустила пальцы в волосы. – Что – действительно очень сильно фонило?

– Чрезвычайно… В Сортавале можно будет ожидать депутацию от Дозоров… Учти, что первая из вышек компании сотовой связи поставлена в коттеджном поселке южнее Сортавалы, в Хаапалампи. То есть уже где-то на уровне острова Хавус можно будет попробовать воспользоваться связью. – Запустив пальцы в пояс, из потайного кармашка он вынул ее мобильный телефон. Положил рядом с нею на палубу. Помолчал и добавил едва слышно: – Прости меня. Я был не прав. Мне не следовало так поступать.

Кайндел обернулась и взглянула ему в лицо.

– Посмотри мне в глаза. – Он повиновался. – Странно… Неужели ты правда сожалеешь? – Рейр кивнул. – Отчего же? Неужто признал свой план непродуманным?

– Да, пожалуй. Не слишком-то хорошо продуманным, скажем так.

– Чеслав, как оно там?

– Нормально идем, точно на Сортавалу.

– Ну, смотри… Ты бы там, позади, своей подзорной трубой пошарил – «викингов» не видно?

– Откуда?! Даже если они затеют нас преследовать, им же весь Валаам надо обогнуть, а это сколько времени! Они ж не смогут, как мы, прямо напролом. – И, покосившись на Кайндел, которую ее спутник отвел и уложил возле мачты на чужие плащи и одеяла, добавил: – У них же нет такой колдуньи, которую мы огребли.