Мятежница - Марина Эльденберт

Просто мы едва унесли ноги из той пещеры, когда родник начал расти. Точнее, Кейн меня вынес.

Просто я слишком много читала про могущество вулканов.

Просто князь Брок настрого запретил мне приближаться к Огненным источникам, считая, что это может навредить Древу.

И еще множество таких вот «просто», от которых голова шла кругом, а сердце бешено колотилось.

Ладонь Кейна легла на затылок, легонько, без свойственного ему напора. И на одну секунду я почувствовала себя защищенной от всего мира, а страх удивительным образом начал отступать, рассеиваться.

Поэтому я не противилась, когда Кейн склонился ко мне. Прикосновение губ к губам было таким же легким, почти невесомым, но оно мигом зажгло искру в груди и наполнило тело знакомым томлением. На этот раз он не пытался меня подчинить, не пытался сломить, заклеймить собой. Наоборот, в его объятиях, в каждом поцелуе было нечто новое: осторожное, неизведанное. И я затрепетала, потянулась за этой лаской, забываясь в коротком мгновении.

Ответом мне был не то вздох, не то стон Кейна. Вся осторожность растворилась в пожаре, одном на двоих. Теперь артанец прижимал меня к себе так крепко и целовал так страстно, что не хватало дыхания, но я бы ни на что не променяла эти объятия и отвечала тем же. Льнула к нему, приподнялась на цыпочки, чтобы быть ближе.

Очнулась, только когда пол резко ушел из-под ног: Кейн опустился на диван, а меня усадил к себе на колени. Так я могла почувствовать всю силу его желания, отчего мне стало только жарче. Собственное тело горело и жаждало продолжения ласк, но я натолкнулась на взгляд Кейна — плывущий, горящий страстью или… полубезумным влечением.

Сияющий серебром.

Меня будто окатили холодной водой. Я тянулась к Кейну, потому что хотела его. А он тянулся ко мне, потому что его звало Древо.

Мысль отрезвила, отравила момент близости, и я уперлась ладонями в грудь Кейна. Только боги знают, каких усилий мне это стоило! И дело было не в силе Кейна, а в том, что все во мне противилось этому. Как будто после глотка чистого воздуха приходилось погружаться под воду. Из пламени в холод.

Но я не хотела так. Хотела, чтобы все было по-настоящему, без магии и ненормального притяжения родника. Без лжи, которая стала частью моего существования.

Кейн прервал поцелуй и прижался щекой к моей щеке, но руки не разомкнул и из объятий не выпустил.

— Подожди, — хрипло попросил он.

Лучше бы приказал!

Сражаться с Кейном, пусть даже на словах, было проще, чем выдержать его нежность. Спорить, ругаться легче, чем оставаться холодной, когда больше всего на свете хочется сдаться.

Я замерла, зажмурилась, чтобы ни единой слезинки не просочилось наружу. Губы и кожа все еще горели от его прикосновений, а под ладонью, вторя моему, рывками билось сердце артанца. Но в сознании по-прежнему звучали слова Брока о том, что источник дурманит разум Кейна.

— Хорошо, — прошептал он, согревая дыханием мое ухо. Я ждала, что артанец снова разозлится, но в его голосе прозвучало лишь сожаление. — Сегодня не будем торопиться.

Сегодня. Я ощутила облегчение и разочарование, и сложно сказать, какое из этих чувств было сильнее. Но, вопреки своим словам, Кейн продолжал прижимать меня к груди и успокаивающе поглаживать мою спину. Это казалось правильным и неправильным одновременно. Хотелось обнять его в ответ и, наоборот, бежать куда глаза глядят.

— Мне обязательно ехать с вами? — спросила я, сглотнув ком в горле.

— Да.

Вновь все просто, но на этот раз я даже обрадовалась, что именно сейчас не приходится делать выбор.

Потому что отчаянно боялась того, что выберу.