Разбитые острова - Марк Чаран Ньютон

– Видать, поумнели, – ухмыльнулся Бруг. – Они говорят, что будут копить золото, а потом покупать одежду и еду у новоприбывших. И не только еду и тряпки – им теперь нужна недвижимость. Некоторые из них подумывают о том, чтобы завязать с кочевой жизнью.

– А откуда они знают, какие планы у новоприбывших? – спросил Бринд.

– Они не дураки, – отвечал Бруг. – У них следопыты по всему острову.

– Сколько народу они готовы выставить? – продолжал расспрашивать Бринд.

– От двадцати до пятидесяти тысяч, если переговоры пройдут удачно. Мы обещали им золото, но от вас зависит, получат они его или оно… потеряется где-нибудь по дороге.

– Мы сдержим слово.

– Сэр?

– Мы сдержим свое слово, – повторил командующий. – Но в следующий раз, прежде чем обещать что-нибудь подобное, сначала поставьте меня в известность.

Когда военные добрались до цели своего путешествия, солнце уже стояло высоко в небе, заливая лагерь красно-оранжевым светом. Ряды палаток протянулись втрое дальше, чем в тот раз, когда Бринд увидел их впервые. Теперь это было уже не просто впечатляющее, но по-настоящему устрашающее зрелище. Целая новая цивилизация вдруг, в одночасье, возникла из ниоткуда рядом с их собственной. И хотя им уже приходилось сражаться бок о бок с солдатами пришельцев и, несомненно, не раз еще придется, Бринда вдруг охватил трепет: а что, если в один прекрасный день между ними возникнет ссора? Что тогда?

Им навстречу выехал дозор из солдат-людей – это, как им объяснили на примитивном ломаном джамурском, служило знаком уважения. На солдатах были красные туники с ярко начищенными панцирями поверх, в центре которых сияли уже знакомые Бринду и его товарищам эмблемы солнца, на ногах – тяжелые башмаки, однако никаких признаков теплой одежды, призванной защитить от холода, не было и в помине. Похоже, что низкие температуры их нисколько не беспокоили.

– Сколько людей живет в вашем мире? – с оптимизмом спросил Бринд.

– Несколько миллионов, – прозвучал ответ. – Из-за войн их стало меньше.

И их повели через весь лагерь прямо к Артемизии. Бринда поразило, как похоже пахнут военные лагеря по всему миру. Пришельцы успели поставить кое-где конструкции, больше напоминающие постоянные дома, чем их прежние палатки: это были деревянные храмы, украшенные сложными рисунками, со знаменами и знаками отличий по всему фронту. По широким дорожкам между рядами палаток ходили люди; патрули из солдат-пехотинцев – людей, румелей и других, более экзотических существ, передвигавшихся, странно подволакивая ноги, – судя по всему, следили за порядком. По пути им попадались кузнецы и оружейники, жрецы и повара, все занятые своим делом; сходств между двумя культурами было так много, что трудно было даже поверить в их раздельное существование на протяжении тысячелетий.

Наконец в одном из деревянных храмов они повстречались с Артемизией, и тут же их усадили на расшитые подушки и угостили сладким напитком. Стража окружила их со всех сторон, но почему-то это нисколько не пугало. Время тянулось медленно. Церемония приема гостей выполнялась неспешно и неукоснительно. Артемизия, прежде чем довести ритуал приветствия до конца, долго вглядывалась в пламя жаровни.

– Итак, белокожий командующий избрал для визита сегодняшний день. Мы рады, – проговорила она. – С чего мы начнем разговор?

– Что ты сделала с Рикой? – прямо спросил Бринд.

– Я не уверена, что вполне понимаю, командир.

– Не так давно мы застали Джамур Рику за очень странным занятием: она взбиралась по внешней стене цитадели. Я уже не говорю о слухах, будто она пристрастилась к мертвечине, которые доходили до меня еще раньше. Так что теперь мы вынуждены держать ее в тюрьме, в отдельной камере, как воровку, – для ее и нашего блага.

Артемизия медленно кивнула.

– Она полностью впала в безумие, и у нас есть основания полагать, что причины ее нынешнего состояния восходят к ее пребыванию на твоем корабле.

Артемизия молчала, ее синее лицо сохраняло неподвижность. Огромными руками она подняла крошечную чашечку и сделала глоток.

– Этот Рандур Эстеву слишком много болтает.

– Он рассказал нам то, что мы должны были узнать. Не могла бы и ты поделиться с нами сведениями о том, что сейчас происходит с женщиной, которой, по нашему и вашему мнению, предстоит возглавить обе наши цивилизации?

– Полагаю, что это отчасти моя вина, отчасти – ее собственная.

– Продолжай.

– Забрав их троих к себе, мне нужно было прежде всего завоевать ее доверие, что я и сделала. Однако у меня была инструкция создать… кажется, это нельзя перевести на ваш язык, но можно объяснить как «узы разума». На нашем языке достаточно просто сказать «быть в контакте». Каждый понимает, что речь идет о непосредственном умственном общении.

– То есть между тобой и Рикой? Но почему ты выбрала ее?

– По донесениям нашей разведки, она была самой важной фигурой в вашем мире, только с ней имело смысл вести открытые переговоры. Еще раньше мы пытались наладить контакт с ее отцом, но он оказался… невосприимчивым. Рику надо было привязать ко мне разумом, чтобы с ее помощью мы смогли осуществить мирный переход. К сожалению, в тот момент я не понимала одного: что она считает меня богиней или кем-то вроде, одним из тех существ, которым ее приучили поклоняться. Она обладала просто невероятным запасом веры и сильным умом – или, наоборот, слабым, зависит от точки зрения. И я не осознавала, насколько опасно устанавливать прямой контакт разумов с тем, кто так пылает религиозной верой. Всякий раз, когда связанный расстается с объектом своей привязанности, это создает трудности, хотя дальше не вполне обычных… желаний дело, как правило, не идет.

– Как именно происходит прямое соединение разумов? – спросил Бринд.

– Это процедура, сходная с ритуалами пола, только она совершается в уме. Один разум проникает в другой, овладевает им, и возникает союз. Это принято во многих культурах моего измерения. Но никакого физического контакта при этом нет.

– Так что же пошло не так в случае с Рикой? Почему она вдруг переменилась?

– На мой взгляд, причин тут две. Об одной я уже сказала – избыток веры. Ее умственное состояние было неподходящим для соединения: в нем был слишком силен элемент нестабильности. Возможно, это наследственное. Возможно, оказавшись вдали от меня, она перешла какую-то внутреннюю границу и полностью предалась тому, что унаследовала от своих предков. Так что ее, можно сказать, изменил собственный разум. А вторая причина может заключаться в том, что я допустила какую-то погрешность в самом ритуале соединения.

– Существует ли какой-то способ разорвать эти узы?

– Нет. В отличие от сексуальной привязанности, привязанность разума легко не проходит. Ты говоришь, она сильно изменилась?

– Ее лицо искажено, она стала хищной, полюбила есть сырое мясо.