Ересь внутри - Роберт Хейс

— Хах. — Гигант лениво теребил ожерелье из костей, которое он носил на шее.

— Довольно жуткие трофеи, — заметил Танкуил; он давно для себя отметил, что лучший способ избавиться от назойливых вопросов — заставить людей говорить о себе.

Мослак улыбнулся и продемонстрировал все ожерелья, которых оказалось три, — довольно грубые вещицы, сделанные из ниток, продетых сквозь кости. Два были завершенными, на третьем же костей было лишь на половину длины.

— Я забираю по одной у каждого убитого мной, будь то мужчина или женщина.

— Зачем? — спросила Джеззет.

— Как напоминание. Я пересчитываю их каждую ночь, чтобы всегда помнить, сколько жизней я отнял. В нашей игре легко забыть, что каждый убитый нами — человек, как мы сами. У каждого есть кости и кожа, как и у нас. У каждого есть семья и друзья, как и у нас. Кто-то, например, Шип или Генри, стараются забыть об этом, но не я.

— И сколько их у тебя?

— Пока сорок девять.

Генри фыркнула, Джеззет кивнула, а Танкуил попробовал вспомнить, скольких убил он сам. Точно больше пятидесяти.

— Не очень-то и много, — сказала Джеззет.

— Я не всегда был наемником. Раньше я был фермером, или, по крайней мере, работал на ферме. У владельца не было денег, чтобы купить вола, и поэтому он использовал меня и еще одного парня из ближайшей деревни, Джехри. Мы днями напролет таскали плуг, и это, скажу я вам, адски тяжелая работа. По большей части хозяин растил зерновые, но за домом у него был небольшой фруктовый сад. Мы с Джехри тайком пробирались туда и иногда воровали что-нибудь. Вот это, — Мослак показал на одну из костей, — от Джехри.

— Ты убил его? — подала голос Генри.

— У меня не было выбора. Однажды на ферму заявилась группа вооруженных конников. Они убили владельца и бросили между мной и Джехри меч со словами: «Нам не нужны два гиганта». Джехри первым схватил клинок, но я всегда был больше и сильнее его. Так я получил свою первую кость. После этого я некоторое время ездил с ними, пока Висельник не поймал их.

— Висельник Ирил? — уточнила Генри.

— Да. Старый ублюдок гонялся за нами по всем Диким Землям.

— Как тебе удалось сбежать?

— Никак. Меня он так и не поймал. Я отошел по нужде, а он как раз налетел на наш лагерь. Услышав шум, я затихарился. Потом, пробравшись обратно, я увидел, что мои вещи лежат на своем месте, а вся банда покачивается на веревках. Он всех повесил.

— Никогда еще я так не радовалась ничьей смерти, как когда услышала, что Висельник отправился кормить червей. Все охотники одинаково паршивы: что за головами, что на ведьм, — прокомментировала Генри.

— Он не был таким уж плохим, — с улыбкой сказал Мослак. — Год спустя я встретил его в Коррале. Чуть не обмочился со страху, но он понятия не имел, кто я такой. Даже купил мне выпивку.

— Ты мог бы вернуться обратно в свою старую деревню, — предположил Танкуил.

Мослак залился смехом.

— Нет пути назад, арбитр. Не для таких, как мы, и не в Диких Землях. Стоит только вступить в эту игру, и она становится частью тебя.

— Ты сжег столько народу, охотник, и неужели ни разу не убивал невиновного? — спросила Генри.

Танкуилу сразу же вспомнилось тело мальчика с дыркой в голове, лежащее среди прогнивших деревяшек, вспомнилась кровь, просачивающаяся сквозь доски пола, и вспомнилась Джеззет Вель’юрн, стоящая перед ним и голая, как младенец.

— Да, я убивал невиновных.

Генри снова плюнула. Было в этом ее жесте что-то жестокое.

— Видишь, ты ничем не лучше нас.

— Я никогда этого и не говорил. Просто у меня язык подвешен лучше.

— Язык? Слова? Слова — всего лишь воздух, и не важно, как их говорить.

Даркхарт послал Генри улыбку, она в ответ сердито нахмурилась.

— Слова могущественны. Правильно подобранные и к месту сказанные, они способны на многое.

— Слова спасут тебя, если я сейчас брошусь на тебя с ножом?

— Возможно.

— А не помогут они, помогу я, — вставила Джеззет; ее голос был холодным, мрачным и сулящим беду, как и взгляд.

— А ты вообще кто? — переключилась на нее Генри. — Черный Шип говорил, что ты хороша, но я пока что вижу только маленькую испуганную девочку в постели с охотником на ведьм.

Она говорила нарочито громко, чтобы привлечь внимание, и все больше взглядов останавливалось на Танкуиле с его плащом и невысокого роста девушке с жаждой убийства в глазах.

— Генри… — начал было Мослак.

— Заткнись.

— Босс сказал…

Генри взведенной пружиной вскочила на ноги, ее стул опрокинулся на пол, и она плюнула в Джеззет. Мастер Клинка даже не попыталась уклониться, и плевок попал ей прямо в лицо. Тут же она сама поднялась из-за стола, держа руку на эфесе меча. Кажется, целую вечность Генри и Джеззет прожигали друг друга взглядами. А затем поднялся Мослак и затмил собой их обеих.

— Босс сказал, что на это дело мы пойдем все вместе, включая ее. Не думаю, что ему понравится, если вы тут начнете убивать друг друга.

— Босс где-то загоняет свой член какой-то вшивой шлюхе, так какого черта меня должно заботить, что ему понравится?

С этими словами Генри развернулась и зашагала прочь. Мужчины вдвое больше ее спешили убраться с ее пути.

Джеззет села обратно за стол и вытерла плевок с лица, а Мослак плюхнулся на свой стул. Танкуил удивился, как хрупкая деревянная конструкция не развалилась под весом здоровяка.

В таверне воцарился привычный обыденный гул. Даркхарт нагнулся и поднял упавший стул. Мослак проглотил остатки своего пива и жестом приказал девушке-служанке принести ему еще одну кружку. Джеззет тоже потребовала обновить выпивку. Танкуил видел, что ее руки дрожат, прямо как его собственные, когда он долгое время ничего не воровал.

— Прости Генри, — заговорил Мослак. — Она просто… ну… Генри.

— Я смотрю, она меня недолюбливает, — сказала Джеззет, заплатив служанке за пиво.

— Просто ее бесит, что она в банде больше не первая красавица, — с улыбкой произнес Мослак, и Джеззет улыбнулась ему в ответ. — Только не говори моей жене, что я назвал тебя красивой. Она оторвет мне яйца раньше, чем я успею сказать «прости».

После этого Джеззет и Мослак поведали друг другу несколько историй. Каждый рассказывал о людях с громкими именами, которых они встречали и которых они убивали. В этом соревновании Джеззет, похоже, одержала верх. Мослак постоянно упоминал ту или иную банду, в которой он работал. Танкуил по большей части сохранял молчание, предпочитая слушать.

Когда явился здоровяк-южанин, которого все звали Боссом, он занял пустующий стул Генри, глотнул пива и сразу же сердито нахмурился.