Аномалия - Денис Бурмистров

Седой вдруг замолчал, лицо его вытянулось. Он сделал большие глаза и, как немой, принялся тыкать в сторону Ивана. Куликов лишь кивнул.

– Да ладно!

– Не ори, – одернул друга Виктор. – Это я так думаю, под действием промывки мозгов проклятым корейцем. Вот потому и решил твое мнение узнать.

– Вообще, действительно похож, – горячо зашептал прозревший Седой. – Действительно, я еще подумал: «Надо же, какие у них с Котом движения одинаковые. Да им в синхронном плавании выступать надо!» Ну послушай, может, просто проходец залетный? У тебя лицо-то тоже не особенно уникальное. Знаешь сколько я похожих людей видел? Мало ли…

– У него глаза желтые, – добил Виктор.

Седой замолчал на полуслове.

– Может, хватит меня обсуждать? – подал голос Иван. – Думаете, я не вижу как вы на меня пялитесь?

– Ну подходи, коли так, – махнул ему Куликов, не обращая внимания на отчаянно жестикулирующего Седого: – Поговорим.

Иван отложил журналы, поднялся, сложил плащ и, прихватив с собой стул, присоединился к инсайдерам. Оседлал стул задом наперед, сложил руки на спинке. Блеснул стеклами очков, переводя взгляд с одного на другого:

– Весь во внимании.

– Ну прям вообще ты, – изумился Седой, толкая локтем хмурого Виктора, который не разделял его воодушевления.

Куликов возвел глаза к потолку, словно спрашивая у небес терпения, собрался с духом и выложил все. Он рассказал про теорию Ниндзя, про двойников, про Инкубатор, про свои соображения.

Он рассказывал. Иван, не перебивая, слушал. Седой лишь хмыкал изредка.

– Такие вот дела, – закончил Виктор. – Как с неизвестными сущностями общаются, я не знаю, поэтому разговариваю с тобой как с человеком. Потому что не знаю, кто ты такой.

Иван задумчиво склонил голову, постучал сложенными вместе кулаками по краю спинки.

– Самое смешное во всем этом, – глухо сказал он, – что я знаю, что я человек. Сам себе задал вопрос, а человек ли я? И никаких сомнений у меня не возникло. Глаза? Да, желтые. Сам знаю, что это ненормально. Но это меня лишь пугает, но не дает мысли сомневаться в принадлежности к виду. Вот вы можете сказать, почему вы чувствуете себя людьми?

Виктор с Седым переглянулись. Раненый инсайдер с сомнением протянул:

– Ну а как же? Я вот, две руки, две ноги, мыслящий и говорящий. Хомо сапиенс. Человек.

– А если нет? Как бы ты понял, что ты не человек? – спросил вновь Иван.

Тут и Седой не нашелся что ответить.

– Вот и я не знаю, по какому признаку должен оценивать сам себя. Если по-твоему, то я человек.

– М-да, – невесело хмыкнул Седой. – Задачка.

Но было видно, что Ивана зацепило. Он впал в задумчивость, поник. Виктор понял, что нужно ставить точку в разговоре, сказал, вставая:

– Все, на сегодня хватит разговоров. Успеем еще разобраться во всем. Завтра рано подниматься. Давайте спать.

Молча разошлись каждый по своим углам. Из-за светомаскировки в кабинете было темно, фонарик горел только возле кровати Ивана. Он долго не тушил его, сгорбившись сидя у стены. Виктор ничего не стал говорить ему.

Засопел Седой. Куликову же сон не шел, в голове мешалась каша из событий, мыслей и воспоминаний. Но спустя некоторое время начало морить и его. Последнее, что он помнил, так это то, что Иван осторожно поднялся с кровати, подошел к умывальнику, снял очки и долго-долго вглядывался в свое отражение. Точно так же, как это делал накануне Виктор.