Сезон костей - Саманта Шеннон

Никогда не забуду лицо стража, когда тот увидел на мне алую тунику. Впервые в его взгляде был страх.

Это длилось всего долю секунды, но мне хватило, чтобы уловить мимолетную панику, вспыхнувшую в глубине глаз, точно пламя свечи. Я собралась молча пройти в свою комнату, как вдруг за спиной тихо раздалось:

– Пейдж.

Пришлось остановиться.

– Праздник удался?

– Вполне. – Я коснулась алого якоря на груди. – Кстати, ты был прав. Она спрашивала о тебе.

На секунду повисла напряженная тишина. Лицо рефаита словно окаменело.

– И что ты ответила? – ледяным тоном проговорил он. – Что именно ей рассказала? Я должен знать.

Конечно, он не станет умолять и унижаться. Гордость не позволит. На скулах у него играли желваки, рот сжался в прямую линию. Интересно, о чем думает? Куда бежать, кого спасать? Что теперь делать?

Сколько мне еще его мучить?

– Она и впрямь сказала кое-что любопытное, – произнесла я, усаживаясь на кушетку. – Например, что принцу-консорту строжайше запрещено иметь дело с эмитами.

– Так и есть. – Страж забарабанил пальцами по подлокотнику. – И ты, конечно, поведала ей о ранах.

– Нет, и не собираюсь.

Выражение его лица разительно переменилось. Помедлив, он плеснул амаранта в кубок.

– Ты спасла мне жизнь, Пейдж.

– А ты пристрастился к амаранту. Это из-за шрамов?

Рефаит насторожился:

– Шрамов?

– Именно.

– Ничего подобного. Настойка полезна для здоровья, и только. Уже объяснял: старые раны. – Он поставил кубок на стол. – Выходит, ты решила не доносить на меня. Почему?

– Предательство не мой конек. – Его объяснение меня нисколько не обмануло.

Старые раны и шрамы – по сути одно и то же.

– Ясно. – Страж уставился на холодный очаг. – Информацию ты утаила, но тунику заработала. Любопытно.

– Помогли твои рекомендации.

– Не ожидал, что Нашира прислушается к моему мнению. Подозреваю, у нее на то были особые причины.

– Завтра меня отправляют на задание за пределы города.

– В цитадель, – кивнул он. – Странно…

– Почему?

– Столько сил положено, чтобы затащить тебя сюда, и вдруг – цитадель.

– Она хочет при моем посредстве выманить на свет лондонскую шайку, «Семь печатей». В этой команде есть странница, типа рыбак рыбака видит издалека.

Страж никак не отреагировал. Вот и гадай, подозревает или нет.

– Выдвигаемся завтра ночью. Трое «алых» и рефаит для компании.

– Кто?

– Твоя сестрица.

– Ах да. – Он сложил ладони. – Ситула Мезартим, доверенное лицо Наширы. Нам с тобой придется соблюдать осторожность.

Я нахмурилась:

– Со мной снова будут обращаться как с рабыней?

– Мера необходимая, но временная. Мы не в самых лучших отношениях с сестрой. Более того, ей велено следить за мной.

– Почему?

– Это не обсуждается. Меньше знаешь – крепче спишь. Уясни главное: я убиваю лишь в самых крайних случаях.

Не обсуждается. Старые раны. Все это означало лишь одно, однако доверять ему по-прежнему нельзя, будь он хоть трижды меченый.

Я демонстративно зевнула:

– Мне нужно поспать. Сбор завтра вечером у резиденции «Сюзерен».

Страж молча кивнул.

Я подхватила сапоги и отправилась на второй этаж, оставив рефаита наслаждаться амарантовой настойкой.

Сон не шел. Одолевали мысли по поводу предстоящего задания. После ужина Нашира огласила свой план: дождаться, когда Картер появится у подножия колонны Нельсона, а как только представитель «Семи печатей» попытается вступить с ней в контакт, немедленно атаковать всеми подручными средствами. Но если наследная правительница свято верит, что нам удастся так запросто подстрелить Картер, взять пленных и вернуться в Шиол I до рассвета, то она глубоко заблуждается. Джекс непременно подстрахуется и одного человека на такое дело не пошлет. Как пить дать, будет вся шайка. Патрульных тоже нельзя сбрасывать со счетов: ночью улицы буквально кишат ими. Да и обычной ночной публики будет в избытке, а это грозит массовой дракой. Дракой, где мне придется сражаться на стороне врага, а душой болеть за своих.

Я ворочалась с боку на бок. Шансы сбежать невелики, но нужно хотя бы дать знать ребятам. Необходимо разыскать Ника, если он не прикончит меня раньше. Или не ослепит каким-нибудь видением. Но выбора нет – другой случай может и не представиться.

Поспать так и не удалось. Я поплелась в ванную, умылась ледяной водой и уложила успевшие отрасти до лопаток волосы в высокий пучок. По стеклу забарабанил град. Натянув алую униформу предателя, я спустилась в покои и села у камина. Стрелки часов подбирались к семи. Аккурат под звон явился мокрый насквозь страж.

– Пора.

Я вышла из комнаты. Он запер дверь и спустился по лестнице, но в галерее вдруг обернулся:

– Не успел поблагодарить тебя. За молчание.

– Рано пока благодарить.

На улицах было пустынно. Под ногами хрустели градины. На подходе к резиденции нас встретили двое рефаитов и провели в библиотеку, где уже ждала Нашира. Они со стражем исполнили традиционный ритуал приветствия: его рука легла ей на живот, губы коснулись лба. Впервые меня поразила неискренность происходящего. Целуя невесту, рефаит избегал смотреть ей в глаза, она же перебирала его волосы, отстраненно глядя вдаль. На ум невольно пришло сравнение: собака и ее хозяин.

– Рада, что вы оба смогли прийти, – произнесла Нашира.

Как будто у нас был выбор!

– Сороковая, познакомься с Ситулой Мезартим.

Ростом Ситула ничуть не уступала брату. Те же пепельные волосы, медовая кожа, глубоко посаженные глаза. Рефаитка чуть кивнула коленопреклоненному стражу:

– Здравствуй.

В ответ тот наклонил голову.

Ситула обратила ко мне пронзительно-синий взор.

– Двадцать пятьдесят девять сорок, сегодня я буду твоим вторым куратором, а посему требую должного послушания и уважения. Надеюсь, тебе ясно?

Еще бы!

Страж поднялся с колен и взглянул на невесту:

– Где остальные люди?

– Переодеваются, конечно. – Нашира повернулась к нему спиной. – И тебе, дорогой, пора последовать их примеру.