Шерше ля вамп - Юлия Набокова

Я перехватываю его запястье и проверяю время. Три часа прошло с того момента, как Андрей и Ипполит обнаружили живого Вацлава. Аристарх раскололся сразу, и его отвели в мою комнату до оглашения решения. Вацлав остался ждать приезда Пьера и Эмиля и договорился о своем присутствии на совещании. Надеюсь, он сделает все от него зависящее, чтобы снять с Аристарха обвинения.

Я еще не успела выпустить руку деда, когда дверь открылась, впуская в комнату Вацлава. Он выглядит уставшим, но глаза выдают удовлетворение, как после решения сложной задачи. Загорелый лоб и кожа вокруг глаз придают ему комичный вид, особенно в сочетании с еще больше отросшей щетиной. И все равно он кажется самым желанным мужчиной на свете. Я в смущении отвожу глаза, прячу за спину сгоревшую до волдырей кисть — моя напрасная жертва в попытке не потревожить спящего Вацлава. Ничего, до свадьбы заживет. До чьей свадьбы? Уж точно, не моей. Скорее Вацлав поведет к алтарю свою мымру… Черт, кроме призрака из прошлого есть же еще незнакомка, ради которой он побрился в новогоднюю ночь, которой он выбирал подарок. Вот бы на нее посмотреть!

— Они согласны на компромисс, — объявляет Вацлав срывающимся, как после долгих споров, голосом.

Мы выжидающе вскидываем глаза. Аристарх ничем не выдает своего волнения, а во мне все кипит от беспокойства за него.

— Они согласны умолчать о происшедшем этой ночью и не предъявлять тебе никаких обвинений, — обращается Вацлав к Аристарху. — Но лишь в том случае, если мы трое забудем о том, что совершил Василий Громов.

— Что? — вспыхивает Аристарх. — Он чуть не убил Жанну! Когда ее невиновность будет доказана, действия Громова будут трактованы как попытка убийства. Да его судить за это надо!

— Его не будут судить, и он останется в Совете старейшин, — глухо говорит Вацлав. — Только на таких условиях они не станут трогать тебя.

— Нет, это просто немыслимо! — яростно возражает Аристарх. — Я на это никогда не соглашусь.

— Ты не в том положении, чтобы выбирать, — устало прерывает его Вацлав. — Твой проступок по нашим законам весьма велик. И будь ты из простых вампиров, тебя бы уже могли по-быстрому ликвидировать. Да и сейчас вопрос о вышке рассматривался в первую очередь.

— Что?! — Я в ошеломлении оборачиваюсь к Аристарху. — И ты знал об этом, когда пошел на это?

Более глупого вопроса придумать нельзя. Конечно, он знал. Знал и решился спасти меня, поставив на кон свою собственную жизнь.

Я со стоном опускаюсь на диван.

— Они ждут ответа, — напоминает Вацлав.

— Я на это не соглашусь! — сердито восклицает Аристарх. — Вампир, поднявший руку на мою внучку, должен быть наказан. И, в конце концов, если бы я не подменил яд, Громов бы совершил непреднамеренное убийство, а за это тоже грозит вышка.

— Так что вы повязаны, — угрюмо замечает Вацлав. — И лучше нам всем забыть о том, что произошло ночью в том зале.

Его взгляд обжигает меня, и я как спичка вспыхиваю от намека, скрытого в его словах. Похоже, Гончий понял, что я вынимала карточку из его потайного кармана и прикоснулась к его тайне, и ужасно рассердился из-за этого. И плевать ему на мое признание, слетевшее с губ за мгновение до того, как он потерял сознание. Не нужна ему моя глупая любовь. Он даже объясниться со мной не хочет, предпочитая просто сделать вид, что ничего не было. И тот поцелуй в подвале, когда он внезапно привлек меня к себе, для него, должно быть, ничего и не значил… И закрыл он меня от нападения Громова не из любви, а из чувства долга.

— Вацлав прав, — чужим голосом говорю я. — Так будет лучше для всех нас.

— Но, Жанна! — возражает Аристарх.

— Ты мне нужен живым, — перебиваю его я.

Он горбится и ворчит:

— Тогда пусть хотя бы выведут этого преступника из Совета старейшин!

— Не выведут, — отвечает Вацлав. — Я отстаивал такой вариант. Но они высказались вполне категорично. Однако мне удалось добиться поблажки и для тебя.

Аристарх выжидающе вскидывает глаза.

— Тебя восстановят в Совете старейшин, — сообщает Вацлав.

— А ты? — спрашивает он. — За тобой сохранят главенство Гончими?

Вацлав пожимает плечами, показывая, что обсуждать этот вопрос он считает ниже своего достоинства.

— Но это неправильно! — восклицаю я, но напарываюсь на острый как нож взгляд Вацлава и умолкаю.

— Так мы договорились? — уточняет он, берясь за дверную ручку.

— Да, — отвечаю за нас обоих я, — мы договорились.

Вацлав выходит из комнаты, Аристарх что-то гневно бормочет, но я его не слышу. Сейчас важно только одно. Прошлой ночи не было. Вацлав стер ее из своей памяти. Жаль только, что я вот так просто не могу… Глупые губы помнят вкус его неподвижных губ. Преступный поцелуй, сорванный украдкой, и сейчас бросает в жар. А сердце бережно сохранит эту длинную-длинную ночь, когда Вацлав принадлежал только мне.

Я потеряла счет дням. Аристарх проводил со мной целые сутки, часто заглядывала Вероник. Луна умерла, чтобы возродиться вновь. А Вацлав по-прежнему пропадал где-то, пытаясь найти мифического убийцу, который так хотел моей смерти, что не пожалел Изабель и Лену. Меня ломало, как наркоманку. С одной стороны, я жаждала видеть Вацлава. С другой — в его отсутствие было проще убеждать себя, что та ночь была лишь сном — дурным и сладостным одновременно.

Пару раз мне разрешили позвонить родным. Я проявила чудеса притворства, уверяя чуткую ко лжи бабушку Лизу, что со мной все в порядке и я просто решила продлить французские каникулы. Почуяв неладное, Аристарх отобрал у меня трубку и успокоил бабулю сказками о том, как чудесно мы проводим время в Париже, гуляя по Елисейским полям. Судя по его затуманившимся глазам, он называл улицы и места, по которым они бродили с бабушкой пятьдесят лет назад. Совершенно растроганная бабуля напоследок сказала, что это самое чудесное время в моей жизни, которое сохранится в памяти на всю жизнь. Я нажала отбой и криво усмехнулась коротким гудкам. Такое не забудется. Мама так и вовсе ничего не заподозрила, только напомнила мне об обещании привезти ей шелковый платок с изображением Эйфелевой башни. Как-то она увидела такой у коллеги, и с тех пор он не давал ей покоя.

— Тебе поручение, — объявила я Аристарху. — Купить маме платок, а бабушке шляпку.

Окрыленный Аристарх умчался за покупками. Он и правда надеялся, что этот кошмар скоро закончится, мы вернемся в Москву и заживем по-прежнему.

Покупка платка заняла у него один вечер. К выбору шляпки для бывшей возлюбленной он подошел более основательно, привозя в каждый свой визит по покупке. Вскоре угол комнаты заключения был завален картонными коробками, и я с ужасом представляла, как мы потащим их в Москву. Если, конечно, потащим. Я и сама не заметила, как Аристарх заразил меня своим энтузиазмом и своей уверенностью в благополучном разрешении ситуации, и я потихоньку начала мечтать, как возвращаюсь домой и соскучившаяся Маркиза с урчанием трется о мои ноги.