Пленники вечности - Дмитрий Морозов

— Вряд ли. — Женщина с гадливым выражением отошла в сторону от мертвецов. — Далеко слишком.

— Но риск есть. — Ангмарец потеребил пальцем нижнюю губу. — Надо что-то придумать.

Спустя примерно пятнадцать минут лучник, выглянувший из бойницы, увидел мужчину в одежде датского ратника, с дикими воплями гоняющегося за женщиной.

По беспорядку в одежде, растрепанным волосам и иным признакам караульный безошибочно определил, что у товарища по оружию гормоны наконец-то взяли верх над воинской дисциплиной.

Лучник оглянулся, поискал глазами начальника охраны Магнуса, но тот как раз отправился почивать. Глаза солдата масляно заблестели. Он отставил в сторону оружие и покинул свой боевой пост. Из самой нижней бойницы он разглядел, что жертву настигли в районе россыпи белых камней, возле начала тропинки, ведущей в деревню.

— Пойду, гляну, что там за шум, — сказал лучник, всовывая голову в караульное помещение, расположенное на первом этаже. — Разомнусь немного.

Трое играющих в кости воинов даже не подняли голову, только одноглазый мечник, вечно занятый вдумчивой правкой своего клинка бросил вслед:

— Проснется Сигвальд — я тебя покрывать не стану.

Лучник приоткрыл дверь и засеменил к белым камням.

— И кто это тут милуется? А как же старый Гюнтер, стосковавшийся по женской ласке…

Незадачливый дан опешил, нос к носу столкнувшись с ангмарцем и целой толпой людей с оружием. Он даже не пытался бежать.

Дана оглушили, связали и бросили прямо на тропинке. При этом между собой легионеры переговаривались отрывистыми фразами на немецком, как заранее условились с Басмановым.

Когда очи нерадивого часового сомкнулись, ангмарец недовольно закрутил башкой:

— Где этот мохнатоногий? Хоббит, чтоб тебя волколаки взяли, иди сюда!

Появился виновник шума. Судя по его виду, притворная погоня не на шутку его распалила, и он не прочь был продолжить спектакль до логического конца. Шпионка, кажется, тоже.

Хмыкнув, ангмарец указал на лежащие в куче вещи данов:

— Надевай шлем и кирасу, сойдешь за офицера. Тот тоже был верстой коломенской.

Вскоре трое человек, одетых в данские обноски, подошли к воротам.

Игра в кости имеет свойства полностью поглощать внимание. С ней, как говорят знатоки, может сравниться только заточка доброго меча…

Никто из находившихся в караульном помещении не поднялся, чтобы закрыть за лучником ворота. Из бойниц если кто и видел приближение Хоббита и его спутников, то особо вглядываться не стал.

Хоббит ввалился в караулку спиной вперед, бормоча какую-то ахинею из немногих известных ему данских и немецких слов.

— Что за дьявол? Напился, Эйрик? — только и успел спросить тот, у кого в руке находился стаканчик с игральными костями.

В следующий миг в воздухе прошелестел кинжал и ударил его в сердце.

Хоббит резко повернулся и пинком ноги опрокинул стол на занятого правкой клинка воина.

— Хальт! — заорал он, выхватывая свой укороченный по руке фальшион. — Доннерветтер, но пасаран!

Смелость города берет, а наглость — второе счастье. Расправиться с караулом удалось очень быстро и бескровно. В дальнейшей схватке Хоббит участия не принимал, ибо нанесенная гизармой травма начала обильно кровоточить, и он только и мог, что бороться с подступающим обмороком.

Ангмарец, легионеры и абордажная команда бегом ринулись ко входу. Наверху успел отреагировать только какой-то шибко бдительный дан. Стрела с сочным хрустом впилась в самодельный неуклюжий щит, который несли гоблины.

Внутри башни началась схватка с выскакивающими из ниш и комнатушек данами. По счастью, им также был не чужд германский педантизм и любовь к порядку. Кольчуги и кирасы, равно как шлемы и алебарды оказались аккуратно сложены в караулке. Посему сражение шло на равных — в основном, кинжалами против кинжалов.

Ангмарца шатало после удара, полученного древком гизармы. Он умудрился дважды пропустить несильные выпады; от тяжелых увечий его спас только кожаный панцирь, надетый под толстой рыбачьей штормовкой. Шаг за шагом назгул продвигался к подвальному помещению, где, по словам шпионки, держали Магнуса.

Прямо перед командиром Легиона возник начальник охраны с кошкодером в одной руке и мизерикор-дией в другой.

— Стоять! Именем короля!

Назгул обозвал его по-немецки ослом, потом собакой, потом кенгуру.

— Ко мне! — крикнул дан, собираясь поймать ролевика на старый, как мир, прием и вселить в его душу панику. — Руби негодяев!

— Шнапс и бекон! — провозгласил назгул и ринулся вперед, намотав на левую руку штормовку.

Кинжал милосердия он парировал, удар кошкодера принял на обмотку и латную рукавицу, после чего ударил головой точно в переносицу неприятеля.

У дана оказалась решительно каменная голова. Ангмарец едва не нокаутировал сам себя. Но результат оказался налицо — забыв про воинский долг, дан выпустил оружие и осел на пол.

Рукояткой его собственного кинжала ангмарец оглушил главаря гарнизона башни и двинулся вниз по винтовой лестнице. Найдя дверь, закрытую снаружи засовом, он отворил ее.

…Принц датский, брат короля и прочая и прочая представлял собой весьма жалкое зрелище. Вооружившись скамьей, он забился в угол и всем своим видом пытался показать, что дорого продаст свою жизнь воображаемым заговорщикам.

Но назгул наметанным глазом определил — принц близок к самой настоящей бабской истерике. Игнорируя скамью, ангмарец подошел к нему, взял за руку и, многозначительно покачав перед носом кинжалом, повел к выходу.

В центральной части башни схватка также подходила к концу. Успевшие приготовиться к отпору даны отступили в верхнее помещение и накрепко забаррикадировали дверь.

— Придется их огнем выкуривать, — шепнул гоблин своему собрату по «породе».

Тот покрутил пальцем у виска:

— Вот это эльфы и называют «тупая солдатня Саурона». Дыма-то сколько будет! Как потом прикажешь отбиваться от конницы?

— Так что же, оставим их?

— Завалим вход и оставим. Пока еще выберутся…

Что орки во все века действительно умели хорошо, так это ломать. Используя алебарды из караулки, они споро обрушили одну из стен, подперев дверь камнями кладки. В ход пошли также скамьи, бочонки, сундуки и прочая рухлядь.

— А теперь уходим, — объявил довольный делом своих рук гоблин. — Пора рвать когти.

Напоследок он прокричал какой-то дурацкий стих про смерть Розы Люксембург, выученный в школе на уроках немецкого.

Ангмарец и раненый Хоббит, бледный от потери крови, ждали их внизу. Тут же была и шпионка Басманова, и перепуганный принц.