Пленники вечности - Дмитрий Морозов

— Подходить ближе к данским берегам я бы не рискнул, — сказал Карстен Роде, — Мои соотечественники не зря когда-то именовались «вепрями морей». Кораблей в здешних водах множество. Огненного зелья хватает…

— Но нам нельзя подавать вида, что возле Дании крутится русская эскадра… — Назгул мрачно возился со своим шлемом, от которого отлетело одно из так нравившихся ему крыльев. — Сможем мы замаскироваться?

— А под кого? Под англичан? Боюсь, даны пустят ко дну английскую посудину с ничуть не меньшим удовольствием, чем русскую. Под ливонцев? Так нет у них флота.

— Если оставить два когга в открытом море, а на одном подойти поближе, под тевтонскими знаменами? Может же оказаться у Кестлера боевой когг?

— Но что мы скажем датчанам? Наверняка к нам направится какой-нибудь их корабль? Да и откроется обман со временем, ведь сухопутное сношение Ордена с Европой не прервано.

— Но идти к берегу на лодках — чистое самоубийство.

— Иного пути нет.

Басманов выслушал их и впал в мрачные раздумья.

— К рыбачьей деревушке на лодках подобраться можно. Но рисковать особой Магнуса…

— Иного пути нет, — твердо повторил датчанин. — Придется принцу потерпеть вместе с воинами.

Дождавшись сносной погоды, флагман подошел как можно ближе к датским берегам и спустил на воду кожаные лодки. В них разместились полтора десятка воинов Легиона, абордажная команда Соболевского и Аника. Тяжелые доспехи решили не брать, оставили на когте и тяжелые щиты, и длиннодревковое оружие, и пищали.

— Случись нам столкнуться с серьезным сопротивлением, — грустно сказал ангмарец, — и от отряда останется мокрое место.

— Вот тебе и лишний резон не лезть на рожон, — резонно заметил Шон, берясь за весла. — Главное найти ту самую укромную бухточку…

— И не пойти на корм Морской Девке, — в тон ему откликнулся Черный Хоббит. — А как не зажжет огонь на башне наш неизвестный друг? Ночь — хоть глаз выколи.

— Аника приведет нас к берегу, не беспокойся.

С тихими всплесками весла опустились в темную воду, и десант заскользил в сторону датского берега.

Погода благоприятствовала походу. Ярко горели звезды, лунная сабля освещала путь, мерцая меж редких облаков.

— Не так трудно нам до берега добраться, — рассуждал гоблин, усердно ворочая веслом, — сколько назад вернуться. Как мы найдем в море флагман? А если разгуляется шторм наподобие того, что принес на нашу голову Шлиппенбаха?

— Не каркай, — оборвал его Аника, пристально вглядываясь в небесные светила. — Кривая вывезет.

— Вот-вот, — продолжал ворчать «солдат Саурона». — Вместо навигационных приборов и радиомаячков — «кривая вывезет»…

— А ругаться в походе басурманскими словами негоже.

Гоблин покосился на казачьего атамана, прыснул в кулак и приналег на весла.

Несколько часов гребли могут утомить кого угодно. Болтовня и перешептывания утихли, слышался только плеск весел да ритмичное дыхание.

— А вон то уже не звезда, правильно, Аника? — обратился назгул к казаку, когда их лодки сблизились.

— Это сигнальный огонь и есть. Правь на него.

— По крайней мере, — подмигнул Шон ворчливому гоблину, — мы не гребем в Атлантику, промахнувшись на пару кабельтовых.

Утренний прилив быстро нес лодки к темному берегу, постепенно проступающему сквозь уходящую на покой ночь.

— Здорово Карстен все рассчитал, — похвалил назгул датчанина. — Успеем до рассвета укрыться в бухте.

И все же одна из лодок перевернулась, лавируя меж прибрежных крупных валунов, способных пропороть хрупкое днище.

На заросшем кустарником и мхами каменистом берегу Соболевский и ангмарец пересчитали людей. Пока потерь не было, если не считать шестерых продрогших до костей легионеров, у которых зуб на зуб не попадал. Аника, не ведающий жалости, велел им снять одежду, заставил бегать и перебрасываться камнями. Потом позволил выпить вина. Несчастным дали сухие плащи.

— Огня бы! — простонал один из легионеров. — Может, в яме разведем?

— Огня не будет, — отрезал Аника. Посовещавшись с Соболевским, казак выбрал двоих охотников и направил в дозор. Отряд укрылся среди каменной россыпи.

Медленно наступало хмурое утро. По рукам пошли полоски вяленого мяса, сухие лепешки и бурдюк с вином.

Вернулись разведчики.

Действительно, деревня находилась совсем неподалеку. Там были собаки, которые могли легко учуять пришельцев.

— Башня торчит, — говорил шепотом абордажник, — словно палец сатаны. Огонь наверху погас.

— Вооруженных людей видел? — спросил Соболевский.

— Двоих, они как раз шли в сторону рыбачьих хибар. Алебарды на плечах, из доспеха — только на одном шлем. Видно, не ждут они лиха.

— Надо послать дозор на дорогу, — сказал ангмарец. — Когда мы начнем заваруху в башне, нужно сделать так, чтобы ни одна живая душа не могла проскользнуть и поднять тревогу среди кавалеристов. Если подоспеют верховые — нам конец.

— Эх, Тору бы сюда с Майей — и никто бы по дороге не ушел, — мечтательно сказал Шон, но тут же спохватился: — Впрочем, мы правильно их оставили на флагмане. Уж больно дело рискованное.

Вновь заговорил охотник, ходивший в дозор:

— Мы когда назад шли, заприметили вход в пещеру в красной скале. Может статься, там теплее, и огонь можно развести.

Аника быстро поднялся.

— Схожу проверю. А вы новых охотников к деревне пустите. Свенских ратников нельзя выпускать из вида.

Четверо легионеров во главе с Шоном двинулись к дороге, отрезая деревеньку от вероятной подмоги. Двое направились наблюдать за башней и поселком. Остальные по-прежнему мерзли средь камней.

Вскоре вернулся Аника, довольный, рот до ушей.

— Действительно, пещера! Там гнилые рыбачьи сети, летучие мыши и крабы. Одним словом — нам подойдет.

— А как насчет костра?