Ларт Многодобрый - Елена Плахотникова

– Убей и принеси… – захрипел Малек. – Убей и принеси…

Он стал бледнее нортора.

– Что принести тебе велели?

Неприятный все-таки голос у моего телохранителя. Царапает, как щетка для железа.

Пацан не ответил. И освободиться не пытался. Висел, как дохлая крыса, и не трепыхался.

– Он не помнит, – сообщил Крант.

– Ничего? – Это Марла такая любопытная.

– Его последний танец видели трое: прежний хозяин, кто-то с закрытым лицом и миной. С ним нутер был на аукционе.

Не знаю, Марле Крант отвечал или мне рассказывал.

– Мне убить его?

– Кого? – вырвалось у меня.

Крант тряхнул мальца. Молча. И тот не издал ни звука.

– Зачем?

– Он опасен? – Мы с Марлой спросили одновременно.

– Тени все опасны.

– Тень может стать хорошим слугой. – Это уже Марла мне.

– Крант, отпусти Малька. Он мой слуга.

– Он твой слуга, нутер. – И Крант разжал пальцы. Типа брось кису, детка. И детка бросает. С размаху. И об стенку.

Пацан упал на «четыре кости». Миг – и поднялся. Будто за нитки его кто потянул. Лицо как у живого. В глазах настороженность вроде как: «Чего это вы со мной делали?»

А меня другое зацепило: кто это нас подставить хотел?

– Нас?

Оказывается, я вслух думаю.

– Нас, Малек. Тебя и меня. На фига ты мне в подарочном варианте? Да еще под ралмуси? Я в такие игры не играю. Подстава была. В натуре!

– Потому миной и не стал искать меня?

Марла хмыкнула.

– Твой миной не знал, что ты в комнате. А то б обязательно нашел. Меня вот он всегда находил. Даже под лежанкой.

– Ла-апушка, не надо интимных подробностей. Я стесняюсь.

Умеет Марла смеяться так, что ставни ходуном ходят.

Пацан посмотрел на нее. Снизу вверх. Потом на меня. Тоже снизу. И запахнулся в плащ. Нежарко все-таки в комнате. Хоть и солнце взошло. Латуа. То есть Первое.

– Как ты на полу оказался? Крант говорит, тебя на кровать вроде уложили.

– Я сполз, миной.

– Как это?..

В пакете все-таки был.

– Как змея.

– Больно было? – быстро спросила Марла.

– Очень, – вырвалось у пацана. Он тут же лязгнул зубами, но сказанного не вернешь.

– Тогда и упали с тебя невидимые путы? Отвечай! Я не враг твоему миною.

Малек покосился на меня. Я кивнул. Типа в молчанку играть не обязательно. Пока с нас двоих ответ выбивать не начали.

– Путы с меня снял миной, – признался пацан.

– А потом дал тебе свой плащ.

– Да.

– Зачем?

– Чтобы служил ему и оберегал…

– Я не у тебя спрашиваю.

– У нутера уже есть сберегатель! – Это Крант вмешался. Непререкаемым таким тоном. И избавил меня от лишних объяснений. Хотел я пошутить, так вмиг желание пропало.

– Ладно, кончай базар! Меня сейчас тот интересует, кто подставил нас с Мальком.

Пацан вроде выше стал после этих слов. И старше.

– Он сам это придумал? По доброте душевной. Или подсказали ему? Тогда кто и зачем. Вопрос понятен? Как выяснять станем?..

– Это приказ, миной?

– Это любопытство, Малек. Большое и горячее. Такой вот хозяин тебе попался. Любопытный.

Парень усмехнулся.

М-да. Не думал, что у четырнадцатилетнего пацана может быть такая усмешка. Как у хищного звереныша.

– Я бы тоже хотел поговорить с этим… содрелом. – Незнакомое слово. Скорее всего матерное. – Миной разрешает?

Миной, то есть я, кивнул.

– Давай. Может, ты его быстрее меня найдешь.

– Найду!

Кажется, мой слуга плохо забывает обиды. Блин, весь в меня!

– Миной знает, кого мне надо искать?

– Подозреваю я тут одного. Только подозреваю, но… Кажется, Фаруст его зовут. Или Фарумс? Короче, спросишь у Ранула. Он его кормил несколько дней. Или, может, ты запомнил? Танцевал ты для него после аукциона…

Пацан отвердел скулами. И словно кто-то другой посмотрел из его глаз. Много видевший. И мало прощавший.

– Я найду его, миной. – Даже голос у него изменился. Сиплым стал, низким. Наверно, ломается. В таком возрасте это обычное дело. – Что мне потом с ним сделать?

– Без разницы. Хоть съешь. Но сначала узнай: кто и зачем. Понятно?

– Слушаю и выполняю.

Быстро повернулся. Плащ вздулся, задрался до пояса. А под ним у пацана – ничего, кроме голого тела.

– Стоп, Малек! Держи! – Я швырнул ему монету. В полсабира.

– Зачем? – Сначала поймал, потом спросил.

– Оденься.

– Как?

– Так, чтобы никто не подумал, будто ты сбежал с моего ложа.

Малек задумчиво нахмурился.

– Я могу одеться, как мой миной?

– Одевайся.

– Только без шарфа! – вмешалась Mapла.

– Без шарфа, – повторил я приказ. Пацан кивнул.

Он был возле двери, когда Марла еще чего-то сказала. На незнакомом мне языке. Больше на рычание похожем.

Малек остановился. Даже плащ не скрывал, как напряжена его спина. Глянул на меня, подождал. Мне нечего было ему сказать. Он вышел. И дверь за собой закрыл. Тихо. И плотно.

Марла подошла ко мне сзади, обняла и шепнула в ухо:

– А многоглупый миной знает, что его новый слуга старше, чем притворяется?

Крант старательно делал вид, что его нет в комнате. Даже дышал через раз.

Ладно, пусть остается. Мы ничем интимным пока не занимаемся.

13

– Ты самый везучий муж из всех, кого я знаю.

– Да? Приятно слышать.

– И самый глупый.

– А вот это не так приятно…

Крант за дверью. Марла решила, что поговорить можно и без свидетелей. Потом.

Я не возражал. Ни против разговора. Ни против того, что было до него.

Перед уходом Крант вопрос задал. Мне, понятное дело, не Марле. Ее он воспринимает, как… ну не знаю, как что, но разговоры с ней сводит к неизбежному минимуму. Когда сбежать некуда и отмолчаться не получается. Марла отвечает ему полной взаимностью.