Не слабое звено - Марьяна Брай

– Почему это? – переспросила Таня не понимая вообще сути дела.

– Вайда не любит долго расти, цвет теряет, вот и срезаем ее три раза, а осенняя – всегда самая темная, не знаю почему, может жару летнюю она не любит, а может солнце сильно выцвечивает листья, - ответила старуха, принимая их рук девчонки несколько листьев.

– Вот так их рву, потом толку, а затем скатываю в шарики. Она настояться должна в тенечке, но в тепле, - снова начала процесс, который Таня уже видела из-за забора. – А когда запахнет, а потом и просохнет, значит и готова. Кидай в горячую воду, добавляй чуть яда, а лучше всего – мочи, только той, что после пива, и окунай ткани, - закончила она.

– А откуда же берут эту мочу? – аккуратно спросила Таня.

– Раньше и мы красили, только делали это в воскресенье – тогда и пили пива вдоволь, а во дворе ставили бадью. Собирали мочу, и использовали по назначению.

– А сейчас отчего не красите?

– Лучше продать, леди, ведь денег всегда не хватает, а одёжа и без цвета – одёжа, - грустно закончила старая женщина, явно скучающая по временам, когда могла себе позволить яркую одежду. Рассказ о дне покраски изменил ее лицо, сделал его более молодым, воодушевленным. Тогда Таня и решила, что пока эта женщина помнит все детали, нужно перенимать эти знания. Эх, нам бы уметь не спать, тогда и успела больше, - думала она.

Таня долго стояла молча, складывая в голове весь процесс. Шарики должны хорошенько ферментироваться, и такая хорошая передача цвета после ферментации известна всем, кто собирает и готовит Иван-чай. Собрал, нарезал, нарубил, пожамкал руками так, чтобы начал выделяться сок, а можно и вовсе – в мясорубке прокрутить. А потом начинается самое главное – процесс ферментации, а точнее – одного из вида брожения!

Траву, разложенную на железных противнях Таня и ее мама накрывали пленкой, оставляли на солнце на весь день. Она «потела» - пленка изнутри начинала мокнуть, капли возвращались обратно в сбор. А следующий шаг – раскрыть ее и оставить на сквозняке – она должна была очень быстро просохнуть вместе с тем соком, что вышел из нее.

Далее – прогреть в теплой открытой духовке – не прожарить, а именно прогреть – дегидрировать сбор. И вот такой Иван-чай при заваривании имеет темный янтарный цвет, терпкий аромат и запах, в отличии от того, что собирают и подвешивают сохнуть в тенечке целыми хлыстами – он получается светло – соломенного цвета.

Старуха занималась сейчас ничем иным как ферментированием, только вот, полотенце пропускает воздух, а нужна именно баня! Тогда и цвет будет темнее, и быстрее передастся в воду, а вот моча… она права, что моча, содержащая спирт сработает как проявитель, сделает цвет крепче.

Да-а, Васко де Гама еще две сотни лет не привезет в Европу индиго из индии, и придется пользоваться сложными рецептами для получения ярких и насыщенных цветов. Знать в это время и вещи-то стараются не стирать только потому, что цвет быстро линяет. Вот и ходят в воняющих застарелым потом платьях. Что хозяин, что его лошадь, пахнут – не различишь.

Таня знала, что на Руси в это время тоже чудили как могли – лазурит неделю выдерживали в кислых щах, а золотой цвет получался при смешивании шафрана со щучьей желчью. Вот как они догадались окунуть ткани в щи? – вспомнила и улыбнуласьТаня.

До кошенили было так же долго, как и до индиго, но цветов хотелось сильно. Таня уже присмотрела крушину, чью кору можно использовать для окрашивания в коричневый. Кора дуба, «шапочки» желудей – также, давали коричневый разного оттенка, но синий!!!

– Много у вас этой вайды? – медленно выходя из культурного экзерсиса, что вызывало синее полотенце, спросила Таня.

– Нет, это первая.

– А семена? Есть семена еще? Я готова заплатить вам за них.

– Семена есть, только вот много с нею работы: рыхли, поливай, потом жучков с нее снимай, а только потом резать.

– Я хочу взять тебя на работу, - сказала Таня улыбнувшись старухе.

– Да какая же из меня работница, леди, вы смеетесь? Я же и ходить-то не могу!

– Я пришлю вам десять девушек, которые вскопают землю, посадят семена и будут слушаться вас во всем. Я буду заглядывать и смотреть как они работают. Я куплю всю вашу вайду, и девушки будут переминать и так же, как и вы, сушить нашу. Больше ни крошки не продавайте купцам – я готова платить больше, - выпалила Таня, вспоминая сколько чисто-белой шерсти снимали сейчас стригали с овец замка.

– Так как вы сказали, я, пожалуй, и смогу работать, - ответила старуха. – зовут меня Магда, но все говорят: «Старая Магда». Вы можете величать как вам угодно, - закончила она.

– Почему же «старая»? В деревне есть еще молодая Магда?

– А то ж! Моя внучка! Дочь работает в поле, муж ее тоже, а старшие-то давно уже трудятся в замке.

– Ну, тогда, «Старшая» и «младшая» - подмигнула Таня девчушке, что разинув рот рассматривала настоящую леди замка.

– Я тоже могу учить служанок, потому что знаю, когда пора собирать вайду. И после какого пива моча самая крепкая! – заявила младшая специалистка этого малочисленного семейного предприятия.

– Это еще лучше – ты будешь рассказывать мне как продвигается обучение, и рассказывать – кого похвалить, а кого надо еще учить и учить, - ответила Таня осмелевшей девочке.

Таня довольная находкой, спешила сейчас к Флоренсе, чтобы поделиться новостью. Ткани, из которых были пошиты платья сестер были хоть и разноцветными, имели вышивку на воротниках рубашек разными нитями, но все равно – цвета были блеклыми, не такими сочными, как это полотенце. В этом мире ей еще не удалось увидеть других леди, узнать в каких платьях они ходят, какие головные уборы скрывают их головы, но тонко спряденная белая шерсть, выкрашенная в синий, понравится лордам, а уж леди будут просто визжать от восторга.

Часть овец были тонкорунными, длина шерсти не меньше десяти сантиметров, и эти нежные волны могли стать не только чулками или шубами, если использовать выделанную кожу. Зимы здесь не такие и холодные, и короткие полушубки из прошитой слоями такой вот прекрасной шерсти могут стать хитами – думала Таня. Она и сама с удовольствием носила бы такой. Куртка, вроде привычного гамбезона, на которую рядами – слоями можно пришивать пучки шерсти. И овцы целы, и леди в шубах, - улыбнулась про себя Таня.

– Госпожа, говорят, вы в деревне познакомились со Старой Магдой? – встретил Таню и Эдварда Айзек.

– Неужели так быстро разносятся новости – я еще даже не дошла до замка, а вы уже знали! – посмеялась Таня.

– Конечно, вы ведь там больше часа с ней пробыли – мальчишки уже рассказали моему внуку.

– Оказывается, здесь можно выращивать краску! Да, Айзек, вели стригалям укладывать шерсть с тонкорунных овец аккуратными слоями, а не вповалку, как простую. И сейчас мне нужна Маргарет, - ответила Таня Айзеку и направилась к донжону, возле двери которого на стуле сидела Флоренса – Бродах спал на ее руках.