Летос - Алексей Пехов

– Я Иан Эрбет, сын Язева Эрбета… – Поняв, что это имя циркачам ни о чем не говорит, лишь хмыкнул. – Всегда тяжело общаться с приезжими, не так ли, Клаус?

– Да, милорд, – поддержал господина черноволосый, похожий на волка мужчина в широкополой высокой тарашийской шляпе.

– Вы приходите в Тавер, но совершенно не соблюдаете приличий. Знали бы вы, как я устал от этого, – с печалью произнес Иан Эрбет.

– Если мы что-то нарушили, то лишь по незнанию, милорд, – вежливо ответил Тэо. – Мы ни в коей мере не желали оскорбить вас или вашего достойного отца.

Человек прищурился:

– Неплохая речь для бродячего артиста. Но, к моему сожалению, незнание законов города не освобождает от ответственности. И наказания. Я с самого детства не люблю, когда у меня воруют.

– Вы ошибаетесь, милорд, – ровным тоном ответил Тэо, думая о том, что в такой нелепой ситуации он еще ни разу не оказывался. – Я не вор.

Иан Эрбет рассмеялся, и его смех послушно подхватили слуги.

– О да. Ты всего лишь бродячий дурак, пляшущий на веревке для неразборчивых деревенщин. – Улыбка пропала с полных губ благородного господина почти так же внезапно, как и появилась. – Но скажи мне тогда, почему эта бесценная вещь здесь?

– Мы нашли ее.

– Где?

– Заброшенный карьер на окраине Тавера.

– Вот как. – Мужчина откинулся на стуле. – И почему же искать стали там?

– Часть песчаной стены обвалилась после дождя, под ней я увидел старую кладку, – неохотно ответил Тэо. – Тонкие обожженные кирпичи. Обычно в таких местах попадаются интересные вещи.

– В наблюдательности тебе не откажешь, артист. – Господин Эрбет подвинул статуэтку к себе. – Обожаю редкие предметы ушедших эпох. Теперь ты понимаешь, насколько я зол из-за вашего воровства?

– Разве земля принадлежит вам, милорд? – быстро спросил Хенрин.

– Карьер находится в городской черте. А все, что есть в Тавере, принадлежит моему отцу, а значит, и мне. Мы хозяева этого города. И взяв что-то, пускай оно и пролежало в земле тысячу лет, вы взяли у нас.

Фокусник вздохнул и, понимая, что проще отдать проклятую находку, чем лечить сломанные ребра и ноги, смиренно произнес:

– В таком случае я и мой товарищ приносим свои извинения за это недопонимание. Мы не хотели оскорбить вас. И просим принять статуэтку в качестве дара.

– О, это очень любезной с твоей стороны, – с нехорошей усмешкой протянул господин Эрбет. – Подарить мне то, что и без того принадлежит мне.

– Чего вы хотите, милорд? – хмурясь, спросил Тэо. – Компенсации?

– Вот! – обрадовался благородный. – Вот что я хотел услышать! Ты сообразительный малый, циркач. Компенсация. Это хоть как-то исправит ситуацию, из-за которой я по вашей милости пропустил чудесную пьянку. И получу я ее… вот прямо сейчас.

Он указал пальцем на Хенрина.

Тэо пропустил удар, вздрогнул, когда на его щеку попали горячие капли крови, а затем, взревев, попытался вскочить. Но не тут-то было. Сразу двое слуг, тяжелых, массивных, словно медведи, повисли у него на плечах, прижали к табурету, зафиксировали руки.

Акробат боролся, напрягая мышцы, одновременно с обоими, каждый из которых был тяжелее его, справиться не смог. Ему оставалось лишь рычать от ярости и отчаяния, точно загнанному в ловушку зверю, видя мерзкую ухмылочку благородного ублюдка, сидевшего напротив.

Он сражался до тех пор, пока кровавая пелена не растеклась перед глазами и стало понятно, что сопротивляться не имеет смысла.

Наконец его отпустили, но он чувствовал, мордовороты стоят за спиной, намереваясь вновь скрутить, если он позволит себе хоть один резкий жест.

– Может, вина? – участливо поинтересовался господин Эрбет. – А то ты как-то побледнел.

– Благодарю, – хрипло произнес Тэо, чтобы потянуть время.

Хлопнула пробка, лысый слуга сперва налил хозяину, затем пленнику. Тэо смотрел, как темная алая жидкость льется в бокал. Уж чего-чего, а пить ему сейчас совершенно не хотелось.

Страшный удар шипастой дубинки проломил череп Хенрину, и теперь фокусник, навалившись на стол, заливал его кровью. Лужа из-под головы мертвого растекалась все больше, уже коснувшись основания статуэтки.

Господин Эрбет пригубил напиток, вытер уголки губ платком, небрежным жестом указал на труп:

– Он явно думал, что я расстанусь с вами просто так. А все совсем непросто, артист. Отпускать людей, которые украли у тебя, – проявление слабости. А человек моего положения не может себе позволить быть слабым. Сразу теряешь уважение.

– Тогда почему вы не убьете меня?

– А ты так спешишь на ту сторону? – поднял тот едва видимые брови и, не дождавшись ответа, победно улыбнулся. – Так я и думал. Знаю такую породу людей, как ты. По глазам видно, что хочешь жить.

Он подвинул статуэтку к себе, не обращая внимания на кровавый след, оставшийся на столе. Протянул руку, в которую слуга вложил сверток, развернул его, и Тэо увидел, что это голова, отлитая из того же металла, что и его находка.

– Я обнаружил ее в том же карьере. Больше десяти лет назад. – Эрбет осторожно пристроил свою часть сокровища к шее, раздался глухой стук, словно камень ударился о камень.

– Хм… – Прищурившись, благородный господин осмотрел восстановленную статуэтку. – Удивительно. Даже трещины не осталось. Держится, словно ее заново отлили.

Он попытался разъединить собранное, напряг руки, но у него ничего не получилось.

Тэо впервые видел Арилу такой. Он привык, что лицо девушки всегда скрыто полумаской. Здесь же она приветливо улыбалась, словно встретила старого друга, и акробат невольно отметил, насколько красивой ее делает улыбка. Ради такой, пожалуй, можно было пробежать над пропастью, уничтожить Грим-ар-дэн, северный оплот шауттов, а затем развязать Войну Гнева.

– Прекрасна, не так ли? Но не хватает одного нюанса. Именно из-за этого ты все еще жив. Оправдай мои надежды, артист. Скажи, что я ищу?

– Маску.

– Обожаю не ошибаться в людях. Каноническое изображение Арилы – девушка в маске. Как каноническое изображение Скованного – мужчина в плаще, из-под которого виднеется оборванная цепь. Тиона никто не может представить без веера, Нейси без меча, Гвинта без крысы, Лавьенду без зеркала и так далее. Можно перечислить хоть всех великих волшебников. У них есть символы. А символ Арилы – маска. Так ее изображали наши предки, так рисуют, отливают и лепят до сих пор. Понимаешь ли, циркач, по легенде, никто не должен видеть ее лицо. Чтобы она не могла искусить, как искусила Тиона. Я же считаю, что у первого скульптора не хватило фантазии изобразить Арилу и он попросту спрятал ее лицо за маской. Все остальные лишь глупо повторяли за ним.

Тэо было все равно, что считает этот человек, к тому же Арила не искушала своего мужа, но он кивнул, соглашаясь с такой версией.