Речные тайны - Шеннон Хейл

При слове «смерть» Рейзо невольно покосился на знакомый участок берега. Лужицы лунного света заполняли впадинки на речном песке.

Наутро половина байернцев повернула на север, сопровождая посла, лорда Килкада, в Байерн. Отряд Тейлона продолжил двигаться на юг вместе с людьми капитана Ледела, которые должны были проследить за тем, чтобы байернцев по пути через Тиру никто не тревожил. По крайней мере, таков был формальный повод. В глазах многих тирианских воинов Рейзо уловил холодную враждебность и решил, что только чудом отряд доберется до Ингридана без кровопролития.

По ночам Рейзо раскладывал постель поближе к палатке Энны и приучал себя просыпаться от малейшего звука. Однажды он услышал, как она плачет после дурного сна, а Финн снова убаюкивает ее, но, насколько он мог судить, из палатки она не выходила.

Утром в двух неделях пути от границы девушка из байернской лагерной обслуги, явно не старше тринадцати лет, заливала костер, когда мимо проходили двое высоких, плечистых тирианцев. Котел дрогнул у нее в руках, плеснув водой им на башмаки.

— Пытаешься привлечь мое внимание, а? — спросил огненно-рыжий тирианец.

Он огляделся, словно проверяя, нет ли поблизости его командира, а затем схватил девочку за запястье и дернул к себе, чтобы шепнуть ей что-то на ушко.

— Пустите! — вскрикнула та и принялась вырываться, молотя его по груди кулачком.

— Лучше бы радовалась, — заметил со смехом тот воин, что повыше. — Ты так уродлива, что не заслуживаешь внимания.

Финн первым рванулся вперед. Он оттолкнул тирианца, позволив девочке высвободиться из его хватки, и встал между ними. Его ладонь лежала на рукояти меча, но он пока еще не обнажил оружие.

Через мгновение рядом с ним оказалась Энна.

— Извинись перед ней, — потребовала она от тирианца, — или я позабочусь о том, чтобы ты не позорил свою матушку дурными манерами.

Тирианец рассмеялся.

— Я сказала, извинись, ты, грязный, вонючий неудачник!

— Как она тебя обозвала, эта байернка? — переспросил тирианец повыше.

— Ты прекрасно все расслышал, — медленно проговорила Энна, обжигая его яростным взглядом.

— Ни одна байернская баба не смеет оскорблять меня, — проскрежетал рыжий тирианец, словно ржавым ножом по оселку, и вытащил из-за голенища кинжал.

До сих пор Рейзо не трогался с места, оставляя стычку более умелым спорщикам, но теперь у тирианца был кинжал, и Энна могла выжечь его из руки хозяина и раскрыть себя как мастера огня, а то и учинить что похуже.

Рейзо бросился вперед.

— Вдохните-ка поглубже, вы все, — потребовал он, втиснувшись между Энной и тирианцем. — Давайте просто…

В боку кольнуло, как будто кто-то ущипнул его. Рейзо опустил глаза и увидел рукоятку кинжала, торчащую из его тела.

Звуки, образы и ощущения начали смешиваться, выворачиваться наизнанку: Энна, твердящая «Рейзо, Рейзо»; убегающий прочь тирианец повыше; скорый на расправу громила, уставившийся на собственную ладонь; боль в боку, пронизывающая Рейзо насквозь; илистый, словно речное дно, воздух у него в легких. Он увидел кровь, собственную кровь, и перед тем, как потерять сознание, успел подумать: «Хорошо, что здесь нет моих братьев, — вот бы они посмеялись».

Еще несколько дней все казалось смутным, хотя, возможно, это было как-то связано с травянистой кашицей, которую лагерный повар и врач упорно запихивали ему в рот. Горечь накрепко застряла в глотке, и все, что Рейзо ел, на вкус напоминало пепел.

— Шрам останется? — спросил он повара, когда достаточно оправился и смог сесть в повозке.

— Наверняка, — ответил тот.

— Еще даже не в Ингридане, а уже при шраме, — пожаловался Рейзо Энне и Финну, подъехавшим к повозке. — Не лучшее предзнаменование, на мой взгляд. И вы двое на очереди.

— Мы не такие счастливчики, — заметил Финн.

— По крайней мере, тебе не придется больше тревожиться о парне с кинжалом, — сообщила Энна. — Капитан Ледел разжаловал его, лишил оружия и одежды и оставил умирать от голода в нескольких днях пути от ближайшей деревни. По-моему, чересчур сурово лишь за то, что он тебя пощекотал.

— Ха.

К тому времени, когда Рейзо опять смог ехать верхом на своей Пчелке, Восходная река рассыпалась в устье на множество рукавов, и на длинных просветах между их берегами босоногие крестьяне возделывали поля на столь черной земле, что она прямо-таки сочилась зеленью. По мере того как они продвигались вперед, Ингридан вырастал над горизонтом все выше и выше. Все здания были белыми, а крыши — красными, и это единообразие напоминало Рейзо либо армию в военной форме, либо какое-то взбитое, покрытое глазурью лакомство. Сравнение с лакомством нравилось ему больше.

— А где океан? — полюбопытствовал он вслух.

— Отсюда его не увидишь, — отозвался тирианский воин со светлыми, почти белыми волосами, едущий рядом с ним.

Он скинул синюю форменную куртку и закатал рукава рубахи. Рейзо подумал, что капитан Ледел, большой поборник порядка, наверняка заметит это нарушение и отчитает подчиненного, но воина это, похоже, не беспокоило.

— Я Виктар, — представился он, протянув руку. — Третий сын советника Рогиса.

Рейзо чуть помешкал, но все же пожал протянутую ладонь:

— Я Рейзо. — Этого явно было недостаточно. — Шестой сын.

Виктар, похоже, ожидал продолжения.

— Моей мамы из Леса.

— При стольких братьях неудивительно, что ты выбрал карьеру военного, — с любезной улыбкой сказал Виктар. — Мне тоже, скорее всего, не достанется большое наследство, вот и приходится самому устраивать свою жизнь.

— Наследство? — рассмеялся Рейзо. — Слишком громко сказано. В Лесу каждый ровно так же беден, как и все остальные.

— Ты очень рискуешь, откровенничая о подобных делах. В городе семи рек только мертвые способны держать язык за зубами. Если мне взбредет в голову, я ведь смогу повторить твои слова в любой таверне или казарме.

— Да пожалуйста, — пожал плечами Рейзо, — хотя не представляю, кому до этого есть дело.

Дальше Виктар поехал рядом с ним. Он явно был расположен поболтать, и Рейзо узнал, что для того, чтобы претендовать на место в совете, человек должен иметь благородное происхождение и земли стоимостью по меньшей мере четыреста тысяч золотых монет. Когда Рейзо поинтересовался, где в Ингридане разместят байернских личных, Виктар упомянул о Тысячелетии.

— Это дворец принца. Полностью он именуется Дворец Могущества, Который Простоит Тысячелетие, — так его назвал построивший его принц.

— И как он? — спросил Рейзо. — Простоял тысячу лет?

— Увидим лет через семьсот.

— Виктар! — позвал тирианский воин с искаженным от гнева лицом.