Ночь Шрамов - Алан Кэмпбелл

За следующим поворотом дорога погружалась в густой белесый туман. Вдалеке расцвели мутноватые шары уличных фонарей — значит храм уже совсем близко.

Господин Неттл остановился на мгновение у образовавшейся посреди дороги дыры, где брусчатка попросту провалилась в пропасть. Яма была закрыта досками — построенная на скорую руку конструкция не внушала доверия. Внизу, под брусчаткой, конечно, еще много железа, тонны железа. Часто можно было убрать пару опорных перекладин, а дорога по-прежнему оставалась такой же прочной. А иной раз перегруженная металлоломом телега въезжала на улицу, и вся мостовая проседала к чертям. Не угадаешь.

Неттл снял тело Абигайль с плеча и взял на руки. Лицо девочки покрывала блестящая корка льда, такая же белая, как и саван, в который она была завернута. Ткань была очень хорошая, гораздо лучше, чем все, что можно достать в Лиге. Чистый, аккуратный рулон он нашел в грязной канаве под Угольным мостом еще четырнадцать лет назад и сохранил его. Купцы торговали шелком в Ивигарте. Именно туда Неттл и направился вчера, чтобы выручить за свою находку немного денег, но так и вернулся с пустыми руками. А ведь ткань действительно была отличного качества.

Внешность Абигайль трудно назвать утонченной. Да и красавицей она вовсе не была: мощная челюсть, широкий лоб, те же грубоватые черты, что и у отца, только чуть помягче. Хотя плечи и бедра у нее уже были намного шире, чем у маленькой девочки, Неттл не переставал видеть в ней ребенка. Она все равно была такой легкой, что он мог без конца нести ее на руках.

Неттл закрыл глаза и представил, как вздрогнули ресницы, и Абигайль взглянула на него, повисла у него на шее.

— Зачем ты меня несешь?. Я сама могу идти.

Он опускает ее на землю, и они вдвоем поворачивают домой. Неттл прижался лицом к холодному, словно камень, лбу. Вновь открыл глаза и взглянул на газовые фонари вдали. Пора идти. Осталось пересечь мост Флинта, чтобы оказаться в Лилле.

Абигайль часто приходила сюда рисовать. Ей так нравились старые покосившиеся дома с изящными ставенками и маленькими литыми балкончиками. Девочка любила сидеть над своей работой под развесистым деревом посреди вымощенной камнем круглой площадки и слушать птичью трескотню. А больше всего она любила сады.

Однажды они попали сюда, когда пытались продать грабли, которые Неттлу удалось выклянчить в Ивигарте. Малышка Абигайль стучалась в двери. Один старик пустил их в свой сад. И пока тот торговался с отцом, Абигайль кругами бегала по двору и таращила глаза на пестрые цветы и свежую зеленую траву. После этого случая ей так хотелось заглянуть во все сады Лилля, но народ держал ворота накрепко запертыми. А Неттл тогда все-таки выручил восемь монет, был в хорошем настроении и посадил дочку на плечо, чтобы та могла заглянуть через высокие изгороди.

К юго-востоку от Лилля дорога резко поворачивала от Цепи дольмена и поднималась к Базарному мосту, где уже топали ногами и потирали обмерзшие руки торговцы, галдя в утреннем тумане.

— Уголь, масло, уголь, масло!

— Горячий хлеб, хлеб с фруктами!

— Силки, мышеловки, клетки!

Кое-какие слуги из Лилля ни свет ни заря шныряли по рынку, толпились вокруг телег, покупали, хохотали и торговались так, будто тратили собственные деньги.

Не было другой дороги, чтобы обойти рынок стороной, и господин Неттл опустил голову и ускорил шаг. Никто не обратил внимания на хмурого прохожего, пока тот не добрался до торговцев цветами на самом краю рынка.

— Эй вы, господин! — Продавец поднялся со стула и загородил дорогу господину Неттлу. — Букетик маргариток или маков не желаете? А белоцвет? Прямо из леса Шейл, только собрали, не больше двух пенни за связку. — У торговца была жиденькая грязного цвета бороденка, а в ухе — золотое кольцо, в которое вполне можно было просунуть палец.

— Не больше двух пенни, и полпенни за ветку лесных ягод из Хаюайна — посмотри только. — Бородатый втащил целый букет белых роз и бережно взял их на руки, словно младенца. — Розы из Лилля, настоящие садовые розы, шесть штук за пенни.

Господин Неттл уставился на золотую серьгу, а внимание торговца привлек сверток в руках незнакомца.

— Богатеи покупают их вдвое дороже. Землю все равно везут с плантации Гузхок, что в Клуне. Слушай, я тебе еще парочку сверху накину за ту же цену. — Он сунул букет в руки Неттла.

Цветы были уже не первой свежести. Лепестки завяли и съежились, а стебли потемнели.

— Здесь восемь за пенни, — настаивал продавец.

Неттл с силой оттолкнул букет, лепестки посыпались на землю.

— Эй!

— Они завяли. — Он поднял горсть розовых лепестков и швырнул в бородатого. — Умерли.

Над районом Бриджвью расстилалось совершенно белое небо. Дорога распадалась на дюжину длинных улочек. Путнику пришлось переходить от улицы к улице, сверяя таблички с названиями, чтобы не заблудиться. Улица Виктории, Сливовая улица, Серебряный рынок. На Розовой улице Неттл услышал шорох шагов и задрал голову. В вышине над крышами городских домов виднелись неровные силуэты мостов, построенных специально для знати. Сверху доносился приглушенный разговор: они собирались посмотреть на ангела, они устали и замерзли, а если этот жуткий туман не рассеется, то и вовсе ничего не будет видно. Господин Неттл наконец дошел до конца улицы и спустился на четыре ступени в затопленный белой дымкой двор, выходящий к самому краю пропасти. Он остановился.

На фоне густого утреннего тумана проступали очертания моста. Металлические арки и столбы вздымались в небо, и вся конструкция напоминала скелет громадного зверя. Выстроившиеся в длинный ряд от начала моста до самых ступеней храма газовые фонари лихорадочно горели, освещая бледно-желтым светом тяжелые дубовые балки. На мосту лежали мертвые. Шесть или семь, насколько можно было разглядеть. Так мало? У Неттла скрутило желудок. Он поднес руку ко рту и вспомнил, что выбросил бутылку. Белые силуэты саванов на мгновение привлекли взгляд путника. Почему их сегодня так мало?

Стены храма Ульсиса поднимались в небо, словно черные скалы. У ворот в храм резкие очертания каменной кладки проступали еще выразительнее в неровном свете фонарей, постепенно смягчаясь и тая в тумане. Казалось, стена простирается бесконечно ввысь и вширь. Господин Неттл отлично знал, как велико здание. В ясные дни даже из района Лиги можно было разглядеть ощетинившиеся шпили. Они были невероятно огромны: протяни руку — и схватишься за них. Но так близко Неттл подходил к храму лишь однажды, двадцать три года назад. В тот день на мосту лежало тринадцать умерших. Четырнадцатой была его жена. Абигайль осталась спать в своей крошечной колыбельке, а он отнес Маргарет сюда. До наступления Ночи Шрамов тогда оставалась неделя, и стража не была особенно строгой: они вообще не разворачивали саванов. Впрочем, в тот день ему нечего было скрывать.

Двор лежал в глухом безмолвии, будто наслаждаясь спокойствием перед тем, как разразится оглушительный перезвон колоколов. Тишина пробирала до самых костей. Ледяное лезвие тяжелого разделочного ножа впилось в бедро.