Всё, что меня не убило… - Анна Дашевская

У кого самые большие в этом смысле возможности? У тех, кто должен беречь безопасность государства вообще и правящей семьи в частности.

Кто ещё способен пожелать куска побольше от пирога послаще? Маги, разумеется. Уж они-то должны полностью представлять себе, какие неприятности могут проистечь из отсутствия в стране той самой особой крови, чем можно это заменить, ну, и так далее. И не говорите мне о моральных принципах, чести и смертельных обещаниях: если люди придумали, как дать магическую клятву, они же изобретут и то, как её обойти.

Ещё варианты?

Да сколько угодно! Ну, например, глава церкви Таноса обиделся на коллегу из храма Светлого семейства, и решил изгнать того – вместе с богами и поклонниками – из Лантара. И что, кто-то хочет предположит, что человек, взобравшийся на самую верхушку относительно высокой горки, откажется рискнуть и влезть ещё выше? Или мы не слыхали о государствах с полностью религиозным правлением, где светские властители даже мяукали и то по команде?

Словом, гипотетических скверных исходов множество, а устраивающий нас happy end только один…

Уже засыпая, я поймала за хвост мелькнувшую мысль: Михаил всё это, придуманное мною, должен знать. Если он возвращается в Лантар и оставляет принцессу со мной, значит, должен представлять себе, что могло случиться. Не могли Анндаранэ отправить в другой мир просто с сопровождающим – учителем, гувернером, кем угодно. Готова поспорить на коробку конфет против гнилой картошки – он не просто маг, а боевик, и высокого ранга. И когда он вернётся и постучит в дверь нашего номера в отеле «Bergland», я выпытаю из него все подробности.

Все вышеописанные разговоры происходили во вторник, четырнадцатого января. В среду, пятнадцатого, ранним утром я услышала, как зашумела вода в ванной, потом бодро засвистел чайник и пополз по дому запах кофе. Надела халат, почистила зубы и спустилась, надо ж проводить гостя.

Михаил сидел за столом и пил кофе. Чёрный. Без сахара, хлеба, колбасы, сыра или джема, без всех тех утешительных призов, которые Эос раздаёт встающим с рассветом.

– Готовишься к трудностям? – поинтересовалась я, доставая с полки свою любимую чашку с большими пурпурными розами. – Давай-ка, завтракай нормально.

– Поверишь, кусок в глотку не лезет.

– Поверю. У самой такое бывает иной раз…

Я не стала уточнять, что в последний раз внезапная пропажа аппетита случилась со мной перед защитой кандидатской диссертации; докторскую я защищала, можно сказать, на бегу, между двумя экстренными операциями, и поволноваться не успела.

То ли на звук, то ли на запах пришла и принцесса, так что в погреб мы спускались втроём.

– Открывай, – кивнул Михаил.

Нет, пожалуй, уже Михаэль ап’Барст Калтинель – мой давнишний знакомый как-то подтянулся, взгляд стал холодным, а профиль – чеканным. Это был теперь вовсе не тот любимец всей компании, виртуозно исполнявший «Мурку» на губной гармошке, а, чёрт побери, сэр и пэр. Ну, или где-то рядом.

Я приложила ладонь к двери в том месте, где должен был бы находиться замок, и одними губами прошептала вызубренное заклинание. Ничто не взорвалось и не засияло, и искры ниоткуда не посыпались – просто дверное полотно поддалось под рукой, приоткрылось, и из щели пахнуло солнцем, теплом и разогретой травой…

– Получается, у вас там лето? – глупо спросила я.

– У нас всегда лето, кроме как весной и осенью, – ответил Михаил и шагнул за дверь.

С негромким щелчком она захлопнулась, и дверной проём будто истаял, вновь явив взгляду кирпичную стену.