Истребление монстров для слабаков - Аннетт Мари

Дверцы автобуса звякнули и открылись с шипением. Мы с Амалией вышли на дорожку. Моя кузина перебросила светлые волосы через плечо и пошла прочь.

Автобус уехал, а я поспешила догнать высокую длинноногую ученицу-призывателя. Она хмуро посмотрела на меня, направилась дальше в полумраке вечера, солнце скрывалось за тучами.

— Я не виновата, что ты пропустила вчера собрание, — отметила я.

— Ты должна была предупредить, что будет глупое наказание. Записывать каждую минуту? Что за бред!

Я пожала плечами, мы пошли по тротуару вдоль улицы с заборами домов.

— Вечера субботы неудобны! — зло добавила она. — И до Рождества осталось девять дней! Почему нельзя быть мягче? — она замедлилась, скривила полные губы. — Думаю, я должна привыкнуть к гильдии, что серьезно относится к правилам.

Я не знала о ее прошлой гильдии, но моя последняя — не считая Великий Гримуар — была сонной гильдией, все ее члены были не практикующими мификами. Я платила за членство и отмечалась каждый год. Но в «Вороне и молоте» были собрания каждый месяц, и офицер, которого нам назначили, требовал отчетов.

Я плотнее укуталась в куртку от холодного ветра, стала шагать так широко, как только позволяли ноги.

— Странно возвращаться, — пробормотала Амалия, поправив сумочку на плече. — Я словно иду домой, но…

Она замолчала, мы остановились перед коваными воротами, прутья обвивала желтая лента полиции. Дорожка тянулась по небольшому склону к тому, что осталось от дома. Там, где раньше было двухэтажное поместье, теперь был почерневший скелет. Обгоревшие столбики удерживали отчасти обвалившуюся крышу.

— Ну… — мрачно сказала Амалия. — Это выглядит безнадежно.

— Вариантов лучше нет, — пробормотала я.

Мы подошли к воротам. Амалия открыла одну створку, открывая пару лент полиции, и юркнула в узкую брешь. Я нырнула за ней, и мы направились к дому.

Амалия уперла руки в бока, смотрела на развалины своего дома. Гараж обрушился, обломки лежали на металле, что когда-то был дорогими машинами.

— Хорошо. Начнем с кабинета папы. А потом посмотрим в его спальне.

Я посмотрела на черные столбики у входной двери, которая лежала в прихожей.

— Туда безопасно заходить?

Она пожала плечами.

— Дом еще не рухнул.

Она поднялась на крыльцо, сорвала ленту с двери. Внутри пол покрывал толстый слой пепла и черных обломков, и это хрустело под ногами. От некоторых стен остались только столбы, почерневшие обои еще держались на других стенах, краска облетела, среди пепла виднелись линии воды от бесконечных декабрьских дождей. Запах дыма и мокрого угля заполнил мой нос.

Амалия пошла по прихожей в коридор, миновала гостиную, где я когда-то подслушивала дядю Джека и его делового партнера, Клода. Мебель сгорела, став горками сажи и обломков.

Кабинет дяди Джека не избежал пожара. Стол был черным, бумага стала золой. Его монитор упал на пол, растаял. Я видела, где стоял его компьютер — к полу прилип расплавленный пластик — но системного блока не было. Его могли забрать МП, но, учитывая состояние всего остального, вряд ли они смогли получить оттуда данные.

Шкаф с папками стоял с открытыми дверцами, содержимое казалось нетронутым, и я не понимала, почему следователи МП оставили документы. А потом Амалия попыталась взять папку. Она рассыпалась в ее пальцах пеплом, что опустился на пол.