Подразделение 000 - Сергей Костин

– Спасибо, командор, за признание моих умственных способностей, – спецмашина пробежалась разноцветными лампочками по кабине, – Право же, не стоит, командор! Одну минуту, командор! Свежий вызов из диспетчерской, командор! Соединить, или мы работаем под прикрытием?

– Соединяй, – я лениво потянулся, скрипнув несмазанными шарнирами водительского кресла, – Конец смены, как никак. Может, разрешат снять наблюдение. Все равно без толку. Нечестные налогоплательщики существовали, существуют, и будут существовать, независимо от того, кто с ними будет бороться.

– Точно, – согласилась спецмашина, выводя на восьмой в пятом ряду монитор данные о связь-канале, – Связь устойчивая. Говорите.

– Тринадцатая на связи. Отвечаем по обычному каналу. Передачу ведет командир спецмашины пока что майор Сергеев.

– Диспетчерская слышит тринадцатую хорошо. Для вас срочный вызов. Как поняли?

– Принять вызов не можем. Мы и так на вызове. Подстраховываем американца. Если помните, он….

– Все отменяется, тринадцатая. Приказ Директора Службы. Для вас особая миссия. Данные и координаты высланы.

– Требую подтверждения прямого приказа.

В динамиках послышались звуки топающих ног, и глухой голос Директора напомнил, что он всегда отдает прямые приказы:

– Пока что майор Сергеев! – тон, с которым Директор сказал эти слова, мне не понравился, – Подтверждаю прямой приказ и требую незамедлительного выезда вашей спецмашины на заявку. Конец сеанса, пока что майор Сергеев!

Динамики хрюкнули и выдавили аккорды «Майор, майор, улыбнитесь, ведь улыбка это знак спецмашины».

– Конец смены. Нервная работа. Куча вызовов. И ни минуты отдыха! Милашка! Что пялишься! Собирай команду.

Спецмашина подразделения 000 за номером тринадцать взвизгнула ревуном, сообщая второму номеру, что на сегодня наблюдение закончилось, и его ждут в кабине.

Американца мы оторвали от работы в самый неподходящий момент. Янкель взобрался с ногами на башню четырехколесной машины, и, размахивая чайником, что-то яростно доказывал столпившейся вокруг толпе честных налогоплательщиков. Услышав ревун Милашки, Боб поправил все время сползавший с головы связь-парик и , недовольно нахмурившись, соизволил ответить:

– Второй засекреченный номер вызов принял. Буду через минуту. Сейчас только закончу тезис.

Усиленный спецмашиной голос Боба возвестил на весь колбасный завод:

– Лучше, меньше колбасы, товарищи честные налогоплательщики, но качественней. Только через качество мы сможем достучаться до огрубевших сердец жителей нашей необъятной Родины и всего мира. В то время, когда коренные жители многострадальной Америки только мечтают о колбасных изделиях, некоторые не чистые на руку налогоплательщики, пользуясь служебным положением, подло подрывают финансовую независимость нашей страны. Не допустим этого! Все на борьбу с ворованной колбасой. Удачи вам, и успехов в вашем полезном и важном деле. До свидания товарищи.

Американца провожали всенародными овациями. Большинство из сотрудников завода, со слезами на глазах, вытаскивали из-за пазухи не обнаруженные мясоискателями круги и палки колбасы и складывали продукты у дырявого ведра. Особо честных тут же награждали повестками и бесплатными путевками в местное отделение милиции.

– Командир! – раскрасневшееся лицо Боба выражало полное удовлетворение от проделанной работы, – Как я справился с заданием? Стопроцентная раскрываемость.

– Медаль завтра выпишу, – проворчал я, не совсем удовлетворенный результатами расследования, – Ты зачем продукт на открытом пространстве оставил? Трудно было в Милашку загрузить? Герой, Америку твою через Атлантический океан!

Смущенный янкель плюхнулся на свое место и подозрительно заелозил. Можно подумать, я не вижу, как он складывает в свой сейф колбасные изделия, выуженные из-под оттопыренного смокинга. Килограммов двадцать, не меньше. Двухдневный запас.

– Командор! Команда в полном составе. Разрешите вывести на центральный монитор координаты и цель вызова?

По центральному монитору забегали скупые цифры и фразы.

– Так, чем под конец рабочего дня нас решил порадовать Директор? – одним глазом я наблюдал за монитором, вторым за наполнением сейфа второго номера. Двадцатью килограммами не пахнет. Не меньше сорока, – Двухсотый микрорайон, дом три тысячи с копейками бис, вызов поступил тридцать минут назад. Шустро диспетчерская работает. Не понял!?

Боб, наконец, затолкал ногами последнюю палку колбасы в сейф, тщательно запер дверь на ключ и, как ни в чем не бывало, честным голосом обратился начальнику. То есть, непосредственно ко мне:

– Что вы не поняли, командир? Слишком сложное задание?

– Хуже, Боб. Все гораздо хуже. Кажется, нас ждет веселенькая ночка.

– Вооруженное ограбление с отягчающими обстоятельствами? Разбой в особо крупных размерах? Организованная преступность?

– Запомни Боб, в России нет организованной преступности. Это, может, у вас там, в Америке, мафия связь-таксафоны потрошит. А у нас, родной, есть только редкие проявления несознательности. Но сейчас речь не о них. У нас особый случай. Плачущий ребенок. Милашка, полная система оповещения и вперед без остановок. Если взрослые налогоплательщики могут подождать, то дети никогда. Только заглянем на пару минут на стадион. Там бразильцы у наших чемпионский титул собираются отыгрывать.

– Сколько можно? – проворчали недовольно динамики, – Каждый год одно и тоже. Никак угомониться не могут.

Милашка, как и положено, завелась с двадцати двух с половиной оборотов. Деликатно бибикнув, спецмашина подразделения 000 дала задний ход, и выехала с места засады. Несколько подозрительного вида интеллигентов, облюбовавших спецмашину для задушевных разговоров, разбежались по сторонам.

– По библиотекам не сидится, – проворчал Боб, который только что заметил мои быстрые взгляды на разъезжающийся по швам титановый сейф, – Я говорю, по библиотекам им не сидится! Да, командир? А что за ребенок?

– Не знаю, – я отвернулся и стал смотреть в боковое окно на засыпающие дома. Везет людям. Отработали двадцать часов и отдыхают до утра. Чай дома пьют, с женами спорят, кому из столовых еду заказывать. А тут…. Всю жизнь на колесах, – Боб, поймай что-нибудь по приемнику.

– Сделаем, – бодро ответил второй номер, прекратив обвязывать сейф цепями, – Вот эта подойдет?

Столичное связь-радио крутило песню о свихнувшейся стиральной машинке восьмого поколения: – «Я сошла с ума! Я сошла с ума».

– Боб, – смотреть на чужие окна надоело, – А у вас в Америке, какие песни популярны?

– У нас? – американский эмигрант только что закончил конопатить щели сейфа, – Когда уезжал из Америки, там была популярна песенка о любви к яичнице.

– Мда, – только и смог сказать я. Такая большая страна, а песни все о еде. Нет, чтобы сочинить песню о любви к родине. Что-нибудь типа «Америка, Америка, тарим-пам-пам-пам-пам».