Подразделение 000 - Сергей Костин

– Кажется, ответ на мой вопрос лежит на самой поверхности. Вернуть второй номер в родную среду и запретить впредь показываться на глаза налогоплательщиков. Отстань! Не надо мне твоей рыбы!

Пингвин обиженно шмыгнул клювом и ушел в грузовой отсек, волоча на веревке заснувшего от перидозировки кислородом карасика.

– Поэтому, как командир спецмашины подразделения 000 за номером тринадцать вижу лишь один выход из создавшегося положения. Милашка, срочно обеспечить мне связь с американским посольством.

Пока спецмашина работала, я выглянул в форточку, чтобы выяснить , на какой стадии психоза находится Директор.

Живописный берег реки превратился в перерытый участок строительства, который покинули строители. Выкорчеванные пеньки, разбросанная снасть, переломанные удочки, клочья пены на вытоптанной, выдерганной, выкусанной и свежевспаханной траве. И посередине этой свалки, Директор. В том же состоянии, что и во время дерзкого нападения на Герасима.

Совсем иная картина наблюдалась ниже по течению. Аккуратная пластиковая тропинка петляет между деревьями и выходит на площадь, где толпятся налогоплательщики. Лотошники раскладывают одноэтажные палатки. Торгуют жареной рыбой, вареной колбасой и ноутбуками для автографов. Посередине площади стоит раскладной столик из красного дерева, за которым сидит Боб и раздает автографы.

– Американское посольство на связи, командор. Просят вести переговоры за наш счет. Соглашаемся?

– Нищета. Соглашаемся. Переведи со счета Службы и оплати счета на год вперед. Потом спишем на Директора. Окажем американскому народу братскую помощь. А почему изображения нет? Стесняются?

– В Америке в этот час Каламбия Пикчерс наши боевики крутит. Вот канал и забит.

– Давно пора научиться свои фильмы снимать, – проворчал я, прекрасно понимая, что Америке до нашего уровня еще учиться и учиться. Чего только стоят такие русские фильмы, как «Полет над курятником», «Девять с половиной лет», «Уродка», «Терморегулятор». Американцы с их отсталой техникой сняли только один стоящий фильм, «Нью-йоркский бакалавр», да и тот, на наши деньги.

– Счет оплачен. Связь ровная.

– Мыша, – попросил я, усаживаясь в кресло водителя, – Ты переводи, ладно? А тоя только английский знаю. Поехали. Скажи американцам, что русская служба просит оказать содействие по возвращению бывшего американского подданного Роберта Клинроцуза в кабину спецмашины подразделения 000.

Милашка погудела приемно-передающими микросхемами.

– Отвечают, командор, что согласны. Но выставляют ряд требований. Перечислять по порядку, или в порядке наглости?

– По порядку, – можно подумать кто-то думал, что даром помогут.

– Первое. Америка требует выдать им внеочередной кредит. И побольше.

– Скажи, сделаем. Побольше не обещаем, но половину точно.

– Второе. Требуют рафинировать старые долги.

– Чего сделать?

– Рафинировать. Именно так и сказали.

– Не знаю что это, но обещай рафинировать. Потом разберемся. Директора подключим и прорафинируем. Дальше.

– Хотят, чтобы мы отдали им из Эрмитажа какое-то платье. Утверждают, что это национальное богатство и гордость нации было похищено в древности русскими разведчиками.

– Разведчики дерьмо не крадут. Черт с ними. Передай, что отдадим и национальную гордость. Надеюсь, это все?

– Еще один пункт, командор. Даже не знаю, как сказать. Реле не поворачивается. Хотят, уж извините, командор, что бы мы снесли с брусчатой площади столицы музей восковой фигуры. А то американским самолетам садиться негде, до аэродромов топлива не хватает.

– Вот же….! Это не переводи. Может им еще и луну в вечное пользование? Надо же до такого додуматься? Музей, произведение неизвестных зодчих, на котором даже вывеска бронзовыми буквами сделана, и на слом? Не бывать этому! Милашка, дай-ка я сам им напрямую скажу.

Спецмашина, понимая мое возбужденное состояние, быстро переключила микрофоны. Я подвинулся поближе, ухватился вспотевшими от негодования руками за передатчик и высказал все, что думал:

– А мазе, фазе лав ю бразе не хотите?

На том конце испуганно затихли, понимая, что с запросами переборщили. Впредь наука. Хочешь получить малое, не требуй большого.

– Выключай их, – приказал я, – Все обещания аннулируются. Счета на связь считать ошибочными. «Нью-йоркского бакалавра» дальше предварительно просмотра на Крымский кинофестиваль не пропускать. Обойдемся без них. Россия еще на умы не оскудела.

Спецмашина подразделения 000 за номером тринадцать послушно разорвала связь-мост, дипломатично покашляла, но не сдержалась:

– Оскудеть-то может, и не оскудела, только что делать станем, командор? Директор долго не протянет. Да и второй номер с каждой минутой все больше к славе незаслуженной приобщается. Потеряем парня, как есть потеряем.

– Значит так! – рубанул я ладонью по рулю, – Слушай в очередной раз мою команду. В связи с безвыходностью ситуации приказываю личному составу вскрыть, ох, господи, помоги, секретный пакет чрезвычайных ситуаций.

– Командор, я, конечно, все понимаю. Нервы, начальство, выходной. Но секретный пакет чрезвычайных ситуаций!? Не слишком ли?

– Не слишком. Иного выхода у нас, к сожалению нет.

Пакет, о котором шла речь, шел в комплекте с остальной, технической и психологической документацией к спецмашине подразделения 000. Видные ученые науки и дальновидные начальники, создавшие как саму спецмашину, так и подразделение 000, знали, что рано или поздно возникнет сложнейшая ситуация, когда без надлежащего приказа нельзя будет выполнить задание. И, соответственно, позаботились о кривой выполнения.

– Где у нас сейф с секретной папкой? – дрожат руки, дрожат коленки. Но надо, майор Сергеев. Надо!

– Где и раньше, – динамики Милашки тоже звучали не слишком ровно, – Под бачком в ванной комнате.

– Как командир спецмашины приказываю доставить секретный пакет личико ко мне в руки.

– Без проблем, командор, – спецмашина заметно нервничала, – Но, как вы сами понимаете, я его доставить не могу. Третий номер, похоже, без памяти, вы его слегка запинали. Второй номер и Директор вне кабины. Я, конечно, могу позвать Директора….

– Не надо, сам схожу, – ходить за секретным пакетом не командирское дело, но….

Я даже не успел встать с водительского кресла. Передо мной стоял пингвин, без веревки, но с пакетом.

– Хвалю, Мыша! Хоть какая то польза от оболтуса.

– Он, простите командор, сам, – в динамиках толи удивление, толи еще больший испуг, – Выпустил рыбку в бачок, а пакет по дороге прихватил. Рыбка оклемалась даже.

Погладив довольного пингвина по голове, я отправил его присматривать за новым аквариумом, а сам, взобравшись на кресло, стал открывать самый секретный пакет подразделения 000.