Двери во Тьме - Мария Круз

Все, бегом отсюда! Бегом! С топотом по ступенькам, лязгает навьюченное железо, ремень карабина все норовит соскользнуть с плеча.

– Геннадьич, открывай! – забарабанил я затянутой в перчатку рукой по железной решетке.

Испуганный комендант спорить не стал, равно как и спрашивать что-нибудь, рванул рычаг блокировки, заведенный в его кандейку. Плечом в дверь – она с гулким лязгом распахнулась настежь, но вышли мы осторожно, автоматы в обе стороны. Никого. Тихо, круг света, снег белоснежный, под ногами скрипит, на нем пятно кровавое. Морозно, аж в носу прихватывает, и темнота со всех сторон.

– Давай в джип, за руль, заводи! – показал я на машину безопасников стволом автомата.

Настя кивнула, свалила сумки и кучу оружия на заднее сиденье. А я сам к убитым, опять же за документами. Понимаю, что дурь, но мне точно знать надо, кто за мной пришел, – ради этого стоит рискнуть. Те, кто наверх шел, наверняка все «безопасники», а вот именно эти двое для меня важнее всего.

У нас по ночам без документов не ходят, так что нашел и у одного, и у другого. Даже имя успел прочитать на удостоверении личности у убитого первым – Расул Бекмурзаев, то есть тот, про которого на сервисе и говорили. Нет, не ошибся я, всех их валить надо было. Всех, никого не жалко.

– К Федьке поехали!

Джип с опознавательными знаками Горбезопасности рванул с места, выбросив фонтаны снега сразу всеми колесами. На повороте машину чуть занесло, но Настя вела ее уверенно. Пока на ней – наша пусть так в заднем дворе и остается: может, казенный автомобиль нам где-то лишнюю минуту жизни выиграет, а лишняя минута – она многое решить может. Очень многое.

Снег, серые стены, темные провалы окон, голые кусты мелькают в свете фар, и кажется, что за каждым притаилась какая-то темная тварь, готовая броситься. Темно еще, светать не скоро начнет.

Прыгучую машину изрядно потряхивает на выбоинах – их здесь полно, а под снегом еще и не видно толком. Поскрипывает подвеска, что-то громыхает сзади, рычит басовито двигатель. Тент только сверху и по бокам совсем чуть-чуть, задувает морозом. Надо было очки надеть мотоциклетные, но они далеко, в сумке. А Настя не забыла, но они у нее всегда с собой.

Кстати, а вальтер бесшумный в сумке: не было времени набить магазины, их всего два. Это плохо. Ну ладно.

По мере приближения к общаге Горсвета скинули скорость, но совсем таиться не стали. Если это действительно операция самой Горбезопасности, то к Федьке вошли одновременно со мной, людей у них хватает. И мы в любом случае опоздали. Но очень я в этом сомневаюсь – думаю, что это все исполняет «группа заинтересованных лиц». И если у них дефицит личного состава, во что легко верится, потому что нас двоих шли брать или убивать всего трое, то они бы выставили здесь скорее всего наблюдателя, в машине, естественно, и ждали бы как раз этот «виллис» и второй автомобиль. По ночам у нас пешком не ходят. Вот «виллис» и подъедет. А мы в нем.

Наблюдателя я вычислил сразу – темный «опель олимпия» с цепями на колесах. Я его и раньше здесь не видел, а у меня зрительная память очень хорошая, и еще он стоит «мордой» в другую сторону, а так парковаться неудобно: улочка узкая. Так специально заезжать нужно, задом, а потом и выезжать против движения. А вот за подъездом так наблюдать – в самый раз.

Человек внутри, я его вижу, его уже фарами осветило.

– Помигай.

Отозвался. Как фары джипа мигнули, так мигнули и фары опеля. А сидящий в кабине человек распахнул водительскую дверь, вылез наружу. Точно, это тот, кто нам и нужен. И нас он не видит: его сейчас фары слепят.

– Прямо к нему подъезжай, – сказал я тихо, вытаскивая из кобуры кольт, улегшийся своей увесистой тушкой в ладонь так ловко, словно жил там. За это его и люблю. И черт с ним, что глушителя нет.

Когда машина остановилась, человек – среднего роста, кажущийся грузным в своем волчьем полушубке – шагнул прямо ко мне: с докладом, видать. Когда он разглядел меня – просто замер в недоумении. Наверняка мои фотографии видел, но осознать, почему так вышло, почему я там, где меня быть не должно, не успел. Руки его метнулись к немецкому автомату, висящему на груди, но он стоял совсем вплотную, и поэтому я просто притянул его левой рукой за шубу, с силой ткнул ему пистолетом в верх груди и дважды выстрелил.

Выстрелы прозвучали глухо и совсем негромко. Человек дернулся, а потом обмяк и как-то боком завалился на снег. Я огляделся – больше на нас никто не нападал. Сменил магазин в пистолете, убрал его в кобуру, после чего оттащил труп с проезжей части, бросив его у самого забора.

– Давай к воротам! – сказал я Насте, плюхнувшись обратно в машину.

Она кивнула, резко врубила первую, машина рывком проскочила оставшуюся сотню метров, лихо вписавшись в поворот.

– Пошли.

– А вещи?

– Да кто их возьмет в это время? – удивился я. – А если кто появится, то уже точно не за вещами. Пошли вдвоем, так спокойней будет.

* * *

К Федьке прорвались не сразу – сначала минут пять пытались разбудить наряд, благополучно спавший в караулке. Потом молодой парень с растрепанными волосами и сонными глазами никак не мог найти, куда положил переноску, а мы топтались в решетчатом тамбуре, ожидая результатов его поисков. Потом колотили в дверь комнаты: Федька спал крепко. Разбудили и его. А вот объяснять, к счастью, ничего не понадобилось: увидев нас двоих на пороге своей комнаты, Федька бросился собираться. Оно и понятно – просто так мы бы в такое время не приехали.

Потом понеслись все по коридору, топая сапогами по рассохшемуся паркету с разболтанными плашками. Наружу наряд нас выпустил без задержки – уснуть заново еще не успели. К моему удивлению, никакого отходняка после стрельбы и шести убийств я не чувствовал, голова была холодной, сознание чистым как лед. Почему? Наверное, потому, что ждал чего-то подобного со дня на день, был готов. А может, и по какой-то другой причине, мне не принципиально в сущности.

Настя тоже была сосредоточена, молчалива – и спокойна. Все же я счастливейший из смертных, потому что сумел влюбиться в женщину, которую не надо сейчас тащить на руках, попутно успокаивая и обещая, что сейчас все будет хорошо. Эта, если потребуется, еще и меня потащит. А еще вернее – пинками погонит.

– Блин, а опель мой так бросим? – возмутился Федька после того, как мы его потащили к «виллису».

Лезть в джип он не пожелал, к тому же притащил канистру с водой, чтобы опелю в радиатор залить.

– А что ты предлагаешь? – обернулся я к нему. – К самолетам бежим – как еще за КПП выйдешь?

– А ты уверен, что туда кто-то вообще тревогу давал? – с сомнением посмотрел на меня Федька. – Ну сам прикинь: на нас же наезд за то, что мы комендачей на всю эту шоблу натравили. Чтобы на КПП стоп-список закинуть, надо сперва с комендантом договариваться. А тот уже наши имена знает. Хрен чего будет.

– Федь, я там, у своего дома, пять человек положил. Как ты думаешь, комендант уже успел позвонить? А если успел, то нас ищут?