Поехавшие - Яна Мелевич

Загородный дом семьи Тасмановых находился в старинном селе Ярополец, существовавшему уже более тысячи лет. Небольшой населенный пункт, где жителей по современным меркам насчитывалось всего лишь чуть больше полутора тысяч с удивительными памятниками архитектуры, почти девственной природой, не нарушенной современными веяниями. Здесь даже не было привычных роботов уборщиков, которые встречались так часто на улицах крупных населенных пунктов в Подмосковье, а охранные дроны пролетали крайне редко над небосводом, стараясь не нарушать покой жителей села.

На въезде в село их встретила долговременная огневая точка, по-простому ДОТ, оставленная еще со времен ожесточенных боев во временна Великой отечественной. Из пары-тройки серых бетонных блоков, поросших кустарниками и сорняками, будто указатель пряталась в желтых листьях осенней пожухлой растительности.

- Красиво, - Настя вытянула шею, разглядывая открывающийся вид на местную Ярополецкую ГЭС им. Ленина – одна из самых первых сельских гидроэлектростанций в России – и небольшую реку Лама. Огромная плотина, по которой стекала вода, впечатляла, хотя общий антураж, такой отличный от огромного современного мегаполиса тоже удивлял. – Не удивительно, что вам тут нравится.

- Отец купил дом, чтобы отдыхать от гламурной жизни Москвы. Мы, знаешь ли, достаточно обособленно сосуществуем, - отозвался Марк, сворачивая прямо к въездным башенкам из красного кирпича рядом с церковью, кивая на каменное здание.

- Церковь Иоанна Предчети*. В основе здания храм типа «восьмерик на четверике» с одной апсидой, трапезной и колокольней в два яруса со шпилем, обстроен приделами и дорическими портиками с фронтоном. Алтарь с венцом полуколонн и композиция портика с высокой центральной аркой, - пояснил, заметив живой интерес девушки к золотому шару на цоколе.

Покосившись на парня, девушка тяжело вздохнула.

- Я ничерта не поняла, - проворчала, услышав в ответ тихий смех Тасманова, и недовольно насупилась.

- Моя мама тоже не понимает, - с неожиданной теплотой в голосе проговорил Марк, весело посмотрев на нее в зеркале заднего вида, заметив мелькнувшее на лице изумление. – Вместе больше двадцати лет, а все еще путает барокко и ренессанс, хотя стили совершенно противоположны. Но вряд ли от этого отец любит ее меньше.

- Тоже в этом разницы не вижу, - заворчала, сползая по спинке кресла, недовольно хмурясь. Не хотелось выглядеть глупо ни только в глазах самого Марка, но прежде всего себя самой. Для Насти Канарейкиной было не страшно дружить с цифрами в школе или писать грамотно на русском языке, но вот художественное восприятие у нее отсутствовало напрочь. Впрочем, не только у нее. Отец тоже мало что понимал в этом, вечно ворча в галереях на всяких благотворительных вечеринках, что мазня она и в Африке мазня. В оперу да театр ходил исключительно с подачи жены, так что рядом с утонченным Ярославом Тасмановым вообще смотрелся странно в роли защитника исторических культурных памятников.

Хотя если так посудить, тетя Раиса тоже засыпала на втором акте симфонического оркестра. Может есть логика в словах Марка.

Когда смысл его слов дошел до сознания, девушка подорвалась, вскрикнув громко:

- Любит?! Погоди, ты мне сейчас в любви признался?!

Мимо в окне мелькнули несколько коттеджей вдалеке, а также виделась огромная усадьба Загряжских-Гончаровых за высоким забором, составляющая вместе с храмом единый ансабль. Позади был выход на речку. Давно поросший деревьями и сорняками, но сейчас Настю волновали не местные красоты. Забравшиеся в голову мысли, точно рой маленьких бешеных жуков разбежались по черепной коробке, выгрызая в мозгу себе пространство для последующего переселения и поднятия бунта. Собственные тараканы столкнулись с новыми жильцами, пока, активно сопротивляясь новосельцам.