Поехавшие - Яна Мелевич

Павел Александрович Канарейкин сегодня пребывал в благодушном настроении. С утра получив свою заветную любимую кружку крепкого холодного чая от супруги, поцеловал ее в щеку, пообещав вернуться пораньше, и уехал в офис. Ни пробки, ни ворчащая рядом дочь, которую он решил подвести до здания ее факультета нисколько не испортили чудесного солнечного осеннего дня. За окном пригревало солнышко, золотые листья украшали кроны деревьев, а недовольно сопящая Настя заставила мужчину умилиться.

- Вся в меня, маленькое чудовище, - мурлыкнул сам себе под нос, потрепав по темной макушке свое самое младшее чадо и по-родительски блаженно вздохнул. – Такая же умненькая.

- Че «умненькая» только? – заворчала Настя, покосившись на отца, пока они парковались рядом с синим Бугати, из которого выпрыгнул сын ректора университета под радостные вздохи стайки девиц. Покосившись на них, девушка наморщила носик. – Типо красивенькой не уродилась в тебя?

- Красивенькая ты в маму, - отмахнулся Паша, со всей дури вдарив по клаксону, напугав парочку преподавателей со студентами. Один даже кофе на себя уронил, от чего Кенар почувствовал себя еще лучше и добрее. Прямо свет нес в этот мир. – А умненькая в меня.

- А мама сказала, что ты иногда глупенький, как все мужики, - ехидно потянула Канарейкина младшая, услышав рядом рык:

- Кыш отсюда, поганка мелкая! – с места Настю сдуло во мгновение ока вместе с объемной модной сумкой и злорадным хихиканьем.

- Пока папуля! – крикнула, послав отцу воздушный поцелуй, спеша скорее к ожидавшим ее друзьям прямо на крыльце.

- Паршивка, - проворчал Паша, вновь возвращая себе эмоциональное равновесие и снова ударил по клаксону, рявкнув в приоткрытое окно одному из спешащих на занятие студенту:

- Не видишь машина?! Очки протри! – напугав бедолагу до икоты, довольный собой поехал на работу. Мир прекрасен, а день явно обещал нечто приятное. Так проговаривал астролог по радио, то же самое обещал ведущий и электронный голос бортового компьютера, сообщивший, что никаких пробок на дорогах сегодня не предвидеться.

Заметив сообщение от обоих старших сыновей, что они сейчас в университете, окончательно успокоился и двинулся в путь под ретро-песни, доносящиеся из динамика.

«Этот день обещает нам чудесную погоду», - скандировал диктор, пока Павел выруливал к своему ресторану, где у него находился головной офис, параллельно просматривая краем глаза последние отчеты о работе других своих проектов. Все шло хорошо, даже реставрация одной из усадеб в Питере, в которой также должны были со дня на день открыть ресторан и музей небезызвестной княжны Таракановой*. Нынешние технологии позволяли узнать куда больше о прошлом, чем, когда Павел только начинал свой бизнес. Благодаря финансовым вложением, некоторые исследования сдвинулись с мертвой точки, а это не могло ни радовать тех, кто рьяно отстаивал ценности русской истории. Не то чтобы Павел был фанатов царской России, просто это вкупе приносило хорошую отдачу. Да и социальный проект по восстановлению старинных усадеб и работой с многочисленными фондами, значительно облегчал налоговую нагрузку на бизнес. Постепенно его личный бизнес, превращался в настоящую империю с вливанием капитала от Радовых и Тасмановых, не давая никаких шансов бесчестным конкурентам на рынке.

- Денежки, - промурлыкал, кивая работникам, пока пересекал светлый холл, слушая традиционное «Здравствуйте, Павел Александрович». Перед кабинетом с ним поздоровалась секретарь Марина, вручая папку с почтой и бумагами на подпись.

- У вас там посетитель, - проговорил, поправив очки на переносице в красивой позолоченной оправе, взглянув на мужчину умным взглядом, едва на лице Павла мелькнуло удивление.

- Кого там с утра принесло? – потянул, оглядываясь на часы, висящие на стене в коридоре – девять утра. Кому-то явно не спится. Покосился вновь на Марину, и та, оглянувшись, чуть наклонилась, заговорчески прошептав:

- Там ваш крестник.

Вот тут-то Кенар вздрогнул, выругался, и едва не уронив все папки, перекрестился. Сунул удивленной девушке бумаги обратно в руки, поспешив подальше от своего рабочего места.

- Павел Александрович? – окликнула убегающего мужчину секретарь, спеша за ним на высоких каблуках, которые отбивали такт при каждом шаге. – Вы куда?

- У меня дела! Куча дел! Я в срочную командировку! – рявкнула Паша, поднажав на скорости, однако Марина не отставала.

- Но у вас нет командировки, у меня все записано, - попыталась возразить девушка, сунув под мышку коричневые папки с бумагами и трясся ежедневником в руке. – Вот же, командировка назначена на следующий месяц!

- Это другая! Я ее только что придумал!

- А ваш крестник?

- Скажи Марку, что я умер, - гаркнул уже будучи на лестнице, резко оборачиваясь и держась за перила. – Вчера, - добавил, переведя дух, поправляя галстук, но затем услышал вкрадчивый голос, от которого мужчину прямо перекосило.

- Ой, дядь Паш, что ж вы не сказали. Знал бы, хоть венок в честь такого торжественного события притащил, - в интонации младшего Тасманова проскользнула усмешка, а сам Павел замер, глядя в круглые глаза Марины за стеклами очков. Одними губами спросил: «Он там?». На что получил красноречивый кивок. Вздохнул, помрачнел и недовольно повернулся прямо к стоящему в самом низу Марку, скрестившего руки на груди в ожидании, пока мужчина обратит на него внимание.