Невеста волка - Сильвия Лайм

— Что ты делаешь? — с трудом произнес он, чувствуя, как горячая змея обвивает его и по позвоночнику устремляется вниз, жгучими кольцами пульсируя, нервируя. Наливаясь огнем.

— Ничего, — одними губами проговорила она и… коснулась ими области между лопаток.

Ранфер сжал зубы и изо всех сил зажмурился.

Все тело словно с ног до головы пронзило молнией, отдающейся в нервах, кончиках пальцев. Оседающей мельчайшими иглами под кожей, от которых мышцы наливались ноющим желанием.

— Лена, — выдохнул Ранфер, чувствуя, что падает в черную пропасть. — Хватит…

Но девушка приподнялась на цыпочках, проводя губами по его позвонкам тонкую дорожку поцелуев. Почти к самой шее…

Оборотень тяжело дышал. Он ощущал, как волк внутри него бился в клетке из сладкого, безумного пламени, которое одновременно делало его бессмертным и убивало.

Перед глазами вспыхнули разноцветные искры. В брюках стало узко и тесно. Невыносимо.

Ранфер сжал кисти в кулаки, уперев ногти в кожу. Тем самым пытаясь контролировать их превращение в когти.

Но она снова поцеловала его. Снова коснулась горячими губами, на этот раз приоткрыв их и едва заметно высунув язычок…

Оборотень резко развернулся. Обхватил женское лицо ладонями, заставив смотреть прямо себе в глаза.

Он весь горел. Так сильно, что, казалось, вот-вот останется лишь пепел.

Лена отдернула руки, словно сделала что-то не так. Но он перехватил одну из них и положил ладонь себе на грудь, не отрывая от нее пылающего взгляда.

Он не знал, что в нем. Что она видит в его глазах. Но казалось, что она тоже боится отвернуться, как и он.

Не отпуская тонкое запястье, Ранфер провел женской ладонью по своей груди вверх, заставляя девушку касаться себя. Наблюдая, как расширяются ее и так огромные зрачки, делающие зеленые глаза почти черными.

А затем поднял ее руку еще выше и дотронулся ею до своего рта, прикусив и тут же облизав подушечку ее безымянного пальца.

Лена ошарашенно выдохнула, распахнув пухлый, манящий рот и нервно облизнув нижнюю губу.

Из горла Ранфера донеслось сдавленное рычание:

— У оборотней есть точка на теле, — медленно начал говорить он. — В ее центре находится энергетический узел магии, которого нет у людей. Вот здесь…

Альфа потянул ее руку, заводя женскую ладонь за свою шею к спине. Чуть ниже выступающего позвонка.

— Это место называется “лунное сплетение”, — продолжал он хрипло, понимая, что сам уже плохо соображает. — Прикосновение к нему сводит оборотней с ума, Лена. Не играй с огнем, лисичка. Такие шутки… плохо заканчиваются, — отрывисто проговорил он, едва держа себя в руках.

Лена втянула воздух губами. Словно задыхается. Одна ее рука продолжала касаться оборотня так, словно она обнимает его за шею. Тогда она подняла вторую руку и обняла его по-настоящему, одновременно зарываясь в распущенных, взъерошенных волосах.

Мурашки рассыпались по спине горячими осколками.

— А я и не шучу, — выдохнула она и резко поднялась на цыпочках, касаясь его губ своими.

Прижалась грудью, всем телом, обнимая крепче, жестче, ближе.

Ранфер зарычал, отвечая на ее поцелуй, обхватывая тонкую талию и приподнимая ее в воздух. Стискивая хрупкое тело настолько сильно, насколько возможно, чтобы не сделать больно.

И все равно недостаточно…

Из женской груди донесся тихий стон, когда он заставил девушку обхватить себя ногами и вдруг прижал к древесному стволу. Сжал пальцами ее упругую задницу, эротично обтянутую тканью штанов, проклиная про себя все штаны на свете за то, что они — не юбка. Целуя тонкую, гладкую, как шелк, шею, заставляя девушку чуть повернуть голову набок и запрокинуть, зажмурив глаза от удовольствия.

В этот момент откуда-то со стороны горящего вдали костра раздался голос, в котором альфа оборотней безошибочно узнал Тилью Брукс, подругу его женщины:

— Ле-е-ена!

Чутье подсказало, что она всего в нескольких шагах от них. Пара деревьев, огромный куст позади, и Тилья увидит их.

Лена резко опустила ноги и смущенно улыбнулась.

— Я твою подругу завтра заставлю мне пруд из воздуха наколдовать, — недовольно пробурчал Ранфер, уже придумывая, куда открыть портал.

Девушка засмеялась.

— Пожалуйста, не надо, — фыркнула она, проведя ладошкой у него по груди.

И вдруг… ее лицо стало задумчивым, а затем резко изменилось.

— Что такое? — напрягся Ранфер, в то время как за деревьями Тилья вновь окликнула Лену. Оборотень безошибочно понял: случилось что-то непоправимое.

Но что могло произойти в течение несчастных нескольких секунд?

— Ранфер, — спросила тихо Лена, подняв на него обеспокоенный взгляд со сдвинутыми бровями. — А как ты заставил убраться отсюда Рена? Ведь ты говорил, что сила альфы почти не действует сейчас даже на молодых оборотней?

— Что ты имеешь в виду? — побледнел мужчина, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Рен просто подчинился моему приказу, вот и все. Он знает, что его ждет наказание, вот и…

— Он не собирался подчиняться, — покачала головой она, уронив задумчивый взгляд в землю.

— Лена-а-а! — раздалось уже совсем рядом, и в промежутке между кустами мелькнула фигура подруги.

— Он собирался напасть, — ошарашенно произнесла она и вновь взглянула на альфу оборотней. — А ты внушил ему убираться отсюда, превратив в послушную куклу! Ты… кровавый оборотень?

Последний вопрос она произнесла еле слышно. Будто не веря сама себе.

Но все же отшатнулась в сторону, делая шаг за шагом прочь от него.

Внутри Ранфера все переворачивалось. Лед мешался с пламенем. Вьюга кипела на раскаленных нервах.

— Ты все неправильно поняла, — тихо произнес он, протянув руку вперед. Но уже зная, что она все равно уйдет.

— Нет, не трогай… — выдохнула она и бросилась в сторону кустов, за которыми ее искала Тилья.

Оборотень не двинулся с места. Не повернул головы. Только стиснул руки в кулаки, прислушиваясь к тому, что происходит в нескольких шагах от него:

— О, Лена, где же ты была? — раздался веселый голос молодой оборотницы.

— Это ты где была? — тихо пробурчала в ответ Лена. Тихо и испуганно.

Впервые за долгое время она по-настоящему боялась его. Его. И это вдруг оказалось очень больно.

— Пойдем отсюда скорее, — прошептала Лена, и скоро звук их шагов совсем исчез.

Ранфер чувствовал себя опустошенным. Он направил взгляд на свои ладони и глубоко вздохнул. В свете луны на бледной коже остались глубокие следы от когтей. Он вновь едва не обратился в волка.