Жнец у ворот - Саба Тахир

– Все это ложь, – шипит Никла. – Отец, они пытаются тобой манипулировать. Единственное, что им нужно – это оружие для Сопротивления.

Мне очень хочется ответить на это обвинение, но я стараюсь игнорировать Никлу. Я должна убедить в своей правоте не ее, а короля.

– Ваше Величество, – говорю я. – Это очень хорошее предложение. Никто другой не сделает вам подобного. Меченосцы не станут вам помогать, а где вы еще возьмете серрийскую сталь?

Король внимательно смотрит на меня, в голосе его больше не слышится снисходительности.

– Ты храбрая, Лайя из Серры, раз смеешь говорить с королем таким тоном.

– Я не храбрая, – отвечаю я. – Просто я в отчаянии от страданий моего народа.

– Что же, девочка, я слышу в твоих словах истину. Но все же… – король оглядывается на свою дочь. В отсутствие гулей она выглядела величественной, даже красивой, но сейчас ее лицо злобно и безжалостно, губы бескровны, зрачки чрезмерно расширены.

Старый король качает головой.

– Возможно, ты говоришь правду. Но если мы вооружимся серрийской сталью, подготовим наш флот, всячески приготовимся к обороне, меченосцы могут объявить нам войну, решив, что мы планируем на них напасть.

– Меченосцы и так всегда готовы к войне, – говорю я. – Они не станут нападать на вас только по той причине, что вы будете подготовлены, как они.

Он вздыхает тяжелым старческим вздохом.

– Дитя, тебе известно о том, что мореходы вынуждены уже пять веков отплясывать под дудку Империи, которая то и дело теснит нас по границам, откусывая по кусочку наших земель? Ты знаешь, каким сложным стал наш танец, когда к нам потекли потоки книжников? Я стар. Моя смерть уже близка. Какое наследство я оставлю своей дочери? Десятки тысяч беженцев. Разрушенную Великую Библиотеку. Разделенный народ – половина хочет помогать книжникам, а другая половина мечтает, чтобы они наконец оставили нас в покое. Мы устали помогать им. И я сию минуту должен мобилизовать свои войска только потому, что мне сказала об этом девочка, которая, оказывается, участвует в незаконном изготовлении оружия?

– Пожалуйста, помогите хотя бы книжникам из лагеря беженцев, – прошу я. – Они…

– Мы выдадим им новые палатки. В свое время. Это все, что я могу для них сделать.

– Отец, – вмешивается Никла. – Я предлагаю отправить эту девушку и ее брата, который прячется где-то в городе, в тюрьму.

– Нет, – решительно говорит король Ирманд.

И, хотя эти слова наделены властью, я с тоской смотрю на худые дрожащие руки в старческих пятнах, выдающие его возраст. Совсем скоро его дочь станет королевой. – Если мы задержим их, дочь моя, у меченосцев могут возникнуть к нам резонные вопросы об условиях мирного договора. Это же имперские беженцы, верно?

– Государь, – умоляю я. – Прошу вас, выслушайте меня. Вы были другом моей матери, доверяли ей. Прошу, доверяйте теперь мне! Ради ее памяти!

– Для меня честь – встретиться с дочерью Мирры… Мы с твоей матерью далеко не во всем соглашались, в последние годы до меня доходило немало разных слухов о ней. Но сердце ее было искренним и верным, в этом я никогда не сомневался. В память нашей дружбы я даю вам с братом два дня на то, чтобы покинуть город. Капитан Элейба проследит за вашими сборами и отбытием. Муса, – король переводит взгляд на моего спутника, – а ты больше не смей сюда возвращаться.

Король протягивает капитану гвардии руку. Она тут же помогает ему встать с трона и поддерживает.

– Проследи, чтобы Лайя из Серры и ее брат нашли дорогу к пристани, капитан. Аудиенция окончена.