Время гарпии - Пирс Энтони

— Пожалуйста, достань из водоема бутыль.

— А что я с этого буду иметь?

— А ты хочешь что-то получить?

— Конечно. Где ты слышал, чтобы лягушки занимались благотворительностью?

— Чего же ты хочешь?

— Чтобы ты отнес меня к твоему господину.

— Что?

— Вижу, ты хоть и красавчик, но соображаешь медленно, — промолвила лягушка.

Джека это уязвило, но у него хватило самообладания, чтобы не подать виду.

— А зачем тебе это надо? Я хочу сказать, что, как мне кажется, у лягушек не в обычае наносить визиты важным господам. Господа не живут в прудах и лужах, а лягушкам по нраву как раз такие места.

— Ты ведь крестьянин, верно? А твой господин, надо думать, принц, король или кто-то в этом роде. Так вот, мне позарез нужно, чтобы меня поцеловала коронованная особа.

— Это еще зачем?

— Дело в том, что я не обычная лягушка, а заколдованная царевна. Чтобы снять чары, мне нужно, чтобы меня поцеловал принц или король. Будь ты королевских кровей, я попросила бы тебя о такой услуге и дело было бы сделано, но от крестьянских поцелуев мне решительно никакого проку. Целуйте меня хоть целой деревней, я так и останусь лягушкой. А вот поцелуй принца позволит мне немедленно вернуть истинный облик и во всем блеске и величии вернуться в свое сказочное королевство. Дошло?

— Дошло. Все в порядке, я возьму тебя с собой. Должен только предупредить, что принцы да короли на каждом шагу не попадаются, и чтобы добраться до королевского замка потребуется некоторое время.

— Время терпит, — сказала лягушка и нырнула в воду. Вынырнула она с золоченой бутылью. Джек взял ее и на правился назад, к внутренним покоям замка.

— Эй, а я? — крикнула ему вслед лягушка, но он уже ушел.

— И что теперь? — спросил Джек, явившись к принцессе. Он поднял бутыль, посмотрел на свет и покачал головой: — Ничего не могу разглядеть.

— Я понятия не имею, что там внутри, — промолвила принцесса, — Знаю только, что великан боится ее содержимого.

В дверь постучали.

— Ква, — послышалось снаружи.

— Кто это? — удивилась принцесса.

— Да так, одна глупая лягушка. Хочет войти.

— Зачем ей сюда? Тут ведь не болото.

— Потому что я обещал взять ее с собой, чтобы она со временем смогла поцеловаться с каким-нибудь принцем.

— Ну что ж, обещания надо выполнять, — строго сказала принцесса. — Пусть лягушка войдет. Тем более что если мы ее не впустим, она своим кваканьем и стуком разбудит великана.

И точно, у великана шевельнулось веко.

Итак, Джек впустил в спальню лягушку, которая тут же вскочила на кровать, поерзала по ней и заявила:

— Постель хорошая. Но на матрасе вмятина — кажется, там была горошина.

— Боб, — поправила ее великанская пленница. — Но как ты узнала? Определить наличие вмятины под двадцатью одеялами под силу только настоящей принцессе.

— Я принцесса и есть. Точнее, царевна, но это одно и то же. Кожа у меня чувствительная, так что эту вмятину я ощутила мигом.

— Понятно. В таком случае скажу тебе как принцесса принцессе: я понятия не имею, что нам делать с этой бутылкой.

— Пусть крестьянин отнесет ее поближе к спящему великану и откроет. В бутылке заточен дурной сон, который его напугает. В реальном мире великан не боится ничего, но в царстве снов дело обстоит иначе.

На переднем плане вновь появился шелковый цилиндр Косто.

— Итак, — повел он рассказ, — Джек приблизился к голове великана и открыл бутылку. Оттуда повалил ужасающий дым.

Из бутылки действительно повалил дым, а когда он развеялся, скелет оказался на сцене без цилиндра, но зато с прилепленной сзади к черепу длинной косой. Он раздраженно щелкнул челюстями, и образ претерпел некоторые изменения — коса из волос сменилась металлическим лезвием, приделанным к длинной палке. Гремя костями, скелет исполнил темпераментную пляску Смерти и могильным, а пожалуй, даже и замогильным голосом возвестил:

— Я Смерть. Подать мне великана! Я явилась забрать его с собой!

— Откуда ты? — испуганно спросил великан.

— Из бутыли. Я была заключена там, но ныне обрела свободу и снова могу косить свои жертвы. Первой из них будешь ты!

Великан тяжело вздохнул.

— Как хорошо, что моя матушка, королева Всея Великой Великании, да будут благословенны ея царственные кости, не видит меня в этот скорбный час. Я хотел сделать ее счастливой, заключив брак с особой, равной мне по происхождению, но теперь вынужден покинуть этот мир по зову не ведающей пощады Смерти. О горе мне! О горе!

— Он что, принц? — в один голос произнесли принцесса и лягушка.

— Выходит, что так, — сказал Джек. — Но не беспокойтесь, Смерть превратит его в пустое место. Мертвый принц, чтоб вы знали, принцем не считается.

— Не так быстро, Хек, — сказала лягушка.

— Я Джек.

— Хоть Чучмек. Прежде чем он превратится в пустое место, мне хотелось бы с ним поцеловаться.

— И вообще, негоже так обходиться с царственными особами, — заявила принцесса. — Я не знала, какого он рода, но теперь смотрю на все происходящее совсем по-другому. Эй, принц Великании! А не станет ли тебе полегче, если я соглашусь выйти за тебя замуж?

— Конечно, — промолвил великан, немедленно прекратив стенать и воспрянув духом.

— Женись на ком хочешь, но сначала поцелуй меня, — сказала лягушка.

— Эй, погоди! — воскликнула принцесса. — А вдруг, после того как он тебя поцелует и ты предстанешь перед ним во всем своем изначальном великолепии, он решит жениться на тебе, а не на мне?

— Шутишь? — возмутилась лягушка. — У меня уже есть сердечный друг, тоже принц, хоть и не великанский. Отцу моему, чародею, он пришелся не по нраву, но я стояла на своем. Выйду за любимого, и весь сказ. Вот папаша и превратил меня в лягушенцию, чтобы научить послушанию. Он решил, что в таком виде мой принц ни за что меня не узнает, а стало быть, не поцелует и не расколдует. Ну а будучи расколдованной великаном, я вернусь к суженому и выскочу за него замуж так быстро, что отец и опомниться не успеет.

— Но я сам хотел жениться на принцессе, — робко заметил Джек.

Обе царственных особы покатились со смеху.

— Ну уморил, деревенщина! Жениться! На принцессе! А больше ты ничего не хочешь? Ты часом не спятил, Хек?

— Но должен же я что-то получить за свои труды, — заявил Джек. — Вы тут все порасколдуетесь, переженитесь и все такое, а мне, стало быть, шиш?

— Забирай кошелек и уматывай, — буркнул великан, достав из кармана кошелек и швырнув пареньку, для которого это был почти неподъемный мешок.