Небесное сольдо - Пирс Энтони

– Твоему по как, это ли странно не, – заговорила Топея, – наказан…

«Моя фраза, только наоборот! – понял Дольф. – Что же делать? Отослать эту Топею прочь? Но кто знает, не явится ли на ее место еще худший экземпляр».

– Спасибо, Онома, – остановил ее Дольф, – займи свое место на скамье присяжных.

Вслед за Ономой Звукоподражательницей явилась не более и не менее как свинья, вернее евин. Да не один, а с громадным обломком слоновой кости. Из такой кости впору статуэтки вырезать!

– Пиг Малион, скульптор, – отрекомендовался новый кандидат и направился к скамье. Вилда и Онома помогли ему втащить на скамью обломок кости (кажется, Пиг собирался без отрыва от заседания трудиться над своим произведением).

Дольф на всякий случай решил задать несколько вопросов:

Что ты собираешься сделать из этой кости?

– Статую Галатеи, прекраснейшей из свинок. Я влюблен в эту статую.

– Ее еще нет! – пожал плечами Дольф.

– Тем легче любить, – ответил Пиг.

Принц не смог придумать, о чем еще спросить, а тут как раз следующий присяжный явился перед публикой. Вид у него был, скажем прямо, глуповатый.

– Невежда, – изрек глуповатый.

– Кто? – приняв это на свой счет, нахмурился Дольф.

– Невежда, – с нажимом повторил глуповатый.

– Ах это ты невежда? – наконец понял Дольф.

– Совершенно верно, – расплылся в улыбке кандидат.

– Ну хорошо, ответь мне на такой вопрос: следует ли наказывать женщину, если она…

– Не знаю, не был, не участвовал, – протараторил Невежда.

– А как же ты будешь голосовать? – спросил Дольф.

– Как другие. Я всегда так делаю.

Если другие проголосуют правильно, то и Невежда проголосует правильно, рассудил Дольф и позволил невежде проследовать к скамье.

Но еще более странное явление ждало Дольфа впереди. Человек с огромной черной дыркой в огромной голове!

– Ум-л-аут, – свесив дырявую голову, произнес незнакомец.

– Как это? – не сразу сообразил Дольф. – Чей ум?

– Мой. Вот убедитесь. Совершенно пусто.

– Гм, ну, а как вы относитесь к обвиняемой?

– Поскольку мы с ней очень похожи, то отношусь, безусловно, хорошо, – очень умно ответил умалишенный.

– Ну что ж, – развел руками Дольф, – займите ваше место.

– Архи… – прошамкал одиннадцатый по счету кандидат в присяжные заседатели. Прошамкал, потому что был страшно, ужасно, невероятно дряхл, – .. Тип, – завершил с трудом старикашка. – Мы, архитипы, уверяю вас, очень мудры, на своем веку повидали столько…

Дольф поспешно махнул рукой. От всех этих раритетов у него голова шла кругом. К счастью, остался всего один кандидат.

– Прототип, – коротко отрекомендовался двенадцатый.

– Прото Тип? – осторожно переспросил Дольф.

– Так точно, – браво ответил двенадцатый.

– А не состоите ли вы в родстве с Архи Типом.

Родство между присяжными запрещается.

– Ни в коем разе. Оне-с существуют вечно, а мы, прототипы, с вашего позволения, только раньше.

Итак, присяжные набраны: двенадцать престраннейших существ! Уж как они будут решать судьбу Скриппи, Дольф сказать не мог. Но то, что недоразумения возникнут, это и сейчас было понятно.

– Обвинитель! – торжественно объявил Конь Тьмы.

Из толпы зрителей появи…

Опа!

У Дольфа подкосились ноги.

– Принцесса Айви, – звонким голосом произнесла…

Да, это и в самом деле была его сестрица!

Не нашла лучшего места для своего появления!

Разрази ее гром!

Все как в страшном сне. А.., позвольте, а где же они все сейчас находятся, как не в страшном сне, изготовленном по рецепту главного повара – Коня Тьмы!

– Эта женщина обвиняется в намеренной порче хорошо продуманного сна. А также в том, что, вопреки запрету, вернулась в гипнотыкву, – объявил Конь Тьмы. – Обвиняемая, что вы можете сказать по этому поводу?

– Да, – прошептала Скриппи, – все, как вы сказали. Я…

– Нет, стойте! – вскочил Дольф. – Вы не поняли! Она не виновата! Потому что…

Присяжные повернули головы в его сторону. Они ждали продолжения.

– Виновата! – заявила Айви, да так безапелляционно, словно всю жизнь только то и делала, что судила. – И я вам это докажу…

Присяжные теперь смотрели на Айви.

Не дождавшись продолжения с одной стороны, они обратили свои взоры и уши к другой.

– ..Вызываю первого свидетеля, – надменно объявила Айви. – Тролля Кровожадника.

К свидетельскому месту приблизился какой-то тролль, тощий, безобразный и хмурый.

– Известно ли тебе, что бывает с лгунами? – многозначительно спросил Конь.

– Известно, – мрачно произнес свидетель. – Скажу все, что требуется, честно, – и добавил:

– Клянусь.

– Свидетель поклялся, – громко объявил Конь.

Теперь Айви приступила к процедуре допроса.

– Кровожадник, ты родом из той же деревни, что и тролль Тристан?

– Вы об этом негоднике, так его растак? – оскалив зубы, спросил Кровожадник. – Ни дна ему ни покрышки!

– Отвечай на вопрос, – прервал его Конь.

– Да. Стыжусь, но мы с ним из одной деревни.

– И что же совершил этот самый Тристан? – спросила Айви.

– Извести нашу деревню захотел, вот что! Поймал добычу да и отпустил! Мы чуть с голоду не померли. Страшно вспомнить!

– Защитник, у тебя есть вопросы к свидетелю Кровожаднику, а, защитник? – покосившись на Дольфа, спросила Айви.

Дольф растерялся. О чем же спросить?

– Ну, будешь спрашивать? – противным голоском повторила Айви.

– А.., что за добычу поймал Тролль? – придумал вопрос Дольф.

– Человечинку, – облизнулся Кровожадник.

– Уточни, – потребовал Дольф. – Маленькую девочку – это ты хотел сказать?

– Это хотел сказать, сопляк, – проворчал тролль.

– Как вы собирались с ней расправиться? – спросила Вила Вилда. – Разрезать на куски и поджарить?

– Не, ножи мы не уважаем, – ответил тролль. – Разорвать и сжевать – самое милое дело.

Дракон Кондрак невольно проглотил слюну;

Обдирал, кажется, был вне себя от гнева; Вила Вилда – просто в ярости.

Кровожадника отослали прочь, а на его место встал совсем маленький мальчик. Его пригласила Айви тоже в качестве свидетеля.