Девчонка из Слезных трущоб - Ирина Матлак

Когда Льео заговорил об адмирале, в его голосе прозвучали трепет, восхищение и чуть ли ни преклонение. Похоже, Рей был для него сродни кумиру.

— Я тоже, как совершеннолетия достигну, в корпус поступлю, — важно сообщил мальчишка, водрузив свое сокровище на место. — Стану ловцом, а потом капитаном. А потом… знаешь, что потом?

— Что?

— Контр-адмиралом буду, вот что!

— Что ж сразу не адмиралом? — не могла не полюбопытствовать я.

Льео горестно вздохнул:

— Нет, с адмиралом Реем мне не тягаться. Может, позже, лет где-нибудь через сто, вызову его на честный поединок и побежу… победю… одолею, вот что!

Найти общий язык с братом Косички оказалось не так уж и сложно. Как выяснилось, он просто обожал море, корабли и все, что касается службы в Морском корпусе, поэтому точек соприкосновения у нас было более чем достаточно.

Мы расположились на мягком ковре, и Льео принялся выстраивать передо мной своих солдатиков. Слушать его рассказы было ничем не хуже, чем читать учебники, и, как ни странно, я почерпнула из них для себя много полезного. Даже стыдно немного стало. Непременно нужно восполнить пробелы образования, проштудировав книги о кораблях и военно-морских званиях!

Но пребывать в роли слушателя мне пришлось недолго. Как только Льео узнал, что я уже выходила в свой первый трехдневный рейд, его глаза ярко заблестели, выражая жажду узнать подробности. И я с удовольствием поделилась с ним своими впечатлениями, воспоминаниями, естественно, умолчав при этом о некоторых вещах.

— Вот здо-о-рово! — восторженно протянул Льео и тут же с досадой добавил: — А Тэйн мне редко такое рассказывает…

— Мне кажется, он тебя очень любит, — с улыбкой заметила я, вспомнив сцену в ночном лесу.

Мальчишка неуверенно кивнул:

— Наверное…

Отчетливо прозвучавшее в его голосе сомнение меня удивило, но он тут же добавил:

— Да, пожалуй, любит. Хотя мы никогда об этом не говорим. А вот родители Эрмира постоянно его целуют и обнимают. Ну, они люди, у них так принято. Эрмира такое сюсюканье нервирует, а я бы хотел, чтобы мне кто-нибудь тоже так любовь выражал. Нет, ты не подумай, я сюсюканья тоже терпеть не могу! Но вообще-то, если бы мама хоть раз поцеловала, — конечно, когда никто не видит, — мне бы, наверное, было приятно.

Льео вертел в пальцах солдатика и смотрел куда-то в сторону, а я в этот момент просто не верила тому, что слышу. Его откровенность меня просто поразила. Вернее, не откровенность, а то, что за ней крылось.

«У людей так принято», — снова и снова крутилась в мыслях сказанная им фраза. То есть у чистокровных ундин все не так? Неужели они все настолько холодные, чопорные, самовлюбленные и закрытые, что никогда не обнимут даже собственного ребенка?

Это казалось диким, но я понимала, что не только у ундин, но и во множестве семей аристократов подобные отношения являются нормой.

В этом свете я окончательно переосмыслила поведение Косички. Поднебесные, да это просто чудо, что при воспитании в такой семье он вообще со мной общаться стал! Пусть изначально и не по своей воле.

— Тэйн хороший, — словно прочитал мои мысли Льео. — Мама с папой им гордятся. Только мама жутко злится, когда он в свои выходные домой не приходит и на приемы идти отказывается. А Тэйн все эти балы и званые ужины вообще терпеть не может.

— Как твой друг «сюсюканье»? — пошутила я, желая внести в атмосферу капельку веселья.

Льео утвердительно кивнул и уже открыл рот, намереваясь заговорить, как вдруг его глаза резко поменяли цвет. Обычно голубые они приобрели глубокий оттенок ультрамарина, в то время как кончики его пальцев внезапно засветились.

— Ши! — ругнулся Льео, подняв на меня испуганный взгляд. — Начинается…

Что именно начинается, уточнять не требовалось. Спасибо куратору, он не только все отлично объяснил в теории, но и обучил на практике, так что действовала я быстро.

Ощутив хлынувшую от Льео энергию, тут же взяла его за руку и сконцентрировалась, осязая ее как свою собственную. Несмотря на возраст, он уже обладал довольно сильной магией, что чувствовалось всего через одно прикосновение.

Маленькая ладошка повлажнела, Льео часто-часто задышал, и стоящий на столе графин упал на пол, разлетевшись на мелкие осколки. Пролившаяся вода мгновенно собралась в тонкие струи, потянулась к нему, но близиться я ей не позволила. Протянула вперед руку, приложила усилия, и вода медленно, будто нехотя, снова растеклась в бесформенную лужу.

Я подумала, что на этом все закончилось, но ошиблась. Льео крепче сжал мои руки, задышал еще чаще, а уже через миг я почувствовала исходящую от него новую волну. Справиться с ней было в разы сложнее, чем подпитывать Тэйна в то время, как он сплетал сети. Принцип был похож, но куратор себя контролировал, никогда не брал и не давал лишней энергии, сейчас же все происходило спонтанно, бесконтрольно, и Льео едва ли сознавал, что делает.

Понимая, что сама справиться не сумею, я подалась к столу, потянув пыхтящего Льео за собой. С трудом высвободив одну руку, дотянулась до пилюль и стакана, дерганым движением едва не отправив его вслед за графином, и кое-как опустила в него пилюлю. Взболтав, поднесла стакан к губам мальчика и буквально заставила его сделать несколько глотков.

Некоторое время ничего не происходило, а затем кожа Льео неожиданно засветилась. По ней пробежало голубое сияние, сложившееся в замысловатые узоры, Льео судорожно вздохнул, по полу пронесся сквозняк, и внезапно все прекратилось.

Тяжело дыша, мы переглянулись, и губы мальчишки тронула несмелая улыбка.

— Круто, — прокашлявшись, сиплым голосом произнес он. — Ловко у тебя получилось!

С этим я была не особо согласна, но спорить не стала. Меня чуть потряхивало, — и не столько от нахлынувшего волнения, сколько от соприкосновения с чужой магией. Я уже знала, что магия у мальчиков-ундин просыпается гораздо раньше, чем у девочек, но все равно была удивлена. Льео был по-настоящему одаренным, и, кажется, повзрослев, он вполне может достигнуть уровня старшего брата.