Звезда моей души - Татьяна Устименко

— Приказываю вам угомониться! Приказываю именем Финдельберга Законника!

Сама не знаю, почему я упомянула именно это имя, но мой призыв оказался неожиданно действенным. Переплетенный клубок распался, разделившись на два растрепанных и поцарапанных тела. Напрягая зрение в полутьме коридора, я присмотрелась к ним внимательнее.

Слева от меня сидела Ребекка, недовольно вытягивающая из своей полурасплетенной косы пряди выдранных с корнем рыжих волос. Выглядела она отнюдь не самым лучшим образом: на лбу красовался оставленный мною синяк, а под правой бровью наливался здоровенный сиреневый фингал. Она возмущенно зыркала зелеными глазищами, недружелюбно косясь на своего недавнего противника. Проследив за ее взором, так и полыхающим негодующим огнем, я невольно обратила внимание на второго участника их недавней стычки и потрясенно присвистнула…

Мой белый пес куда-то пропал, а вместо него к нам присоединился высокий белокурый юноша мощного телосложения, облаченный в серые замшевые штаны, мягкие сапожки и кожаную жилетку на голое тело. Шею парня немного уродовал большой, подозрительно свежий шрам… Светлые завитки обильно курчавились на его широкой груди, а длинные прямые волосы опускались ниже плеч, на щеках красовались ровные щегольские бакенбарды. Ясные серые глаза забавно контрастировали с несколькими кровоточащими царапинами, пересекающими его лицо и, бесспорно, оставленными когтями Ребекки. А в целом он производил вполне благоприятное впечатление, показавшись мне довольно симпатичным, миролюбивым и неглупым человеком. Хотя человеком ли?

— Ты кто? — требовательно вопросила я, обращаясь к блондину в жилетке. — Как ты здесь очутился и куда подевался мой пес?

Но чрезмерно бойкая на язык лайил мгновенно опередила едва успевшего открыть рот незнакомца и возмущенно фыркнула:

— Я — дура, ибо должна была сразу же догадаться, кем на самом деле является этот блохастый пустобрех! Увы, они уже давно не появлялись в городе, а поэтому я успела начисто позабыть о существовании Белых псов и ошибочно считала их погибшими…

— Предательница! — Услышав подобную отповедь, юноша возмущенно скрипнул зубами. — И дочь предателей!

— Сам ты предатель! — взбешенно парировала девушка, снова выставляя когти. — Трус и лизоблюд!

— Кровососка!

— Пожиратель объедков!

— Кошка драная!

— Брехун помоечный!

— Сестра крысокошки!

— Фр-р-р, мяу!

— Р-р-р, гав!

Я обалдело схватилась за голову, сделала шаг назад, оступилась на подвернувшемся каблуке и неловко плюхнулась на пятую точку. Теперь мы все трое сидели на запорошенном сухой грязью полу туннеля, одаривая друг друга настороженными взглядами.

— Почему вы оба среагировали на имя Финдельберга? — наконец спросила я, обрывая их затянувшуюся перепалку.

— Ну как же, — Ребекка горделиво вскинула украшенное синяками лицо, — ты разве забыла? Он приходится мне дедом, и к тому же это он добился принятия закона, дающего лайил равные с людьми права! Поэтому его и прозвали Законником!

— Так ты внучка Финна? — Юноша угрожающе сжал кулаки и зарычал на тон мрачнее: — Мой народ ненавидит этого выродка! Сначала он подсказал Сильване и Чаншир, как можно победить эльфийские кланы, а потом посоветовал превратить нас в рабов…

— Он спас вас от казни, — сухо поправила Ребекка, высокомерно поджимая губы. — Скажите спасибо моему дедушке. Если бы не он, все вы уже давно стали бы покойниками!

— Лучше смерть, чем участь прислужников чародеев! — возразил блондин. — Сама-то небось ставишь свободу превыше всего!

— Тупая псина! — ехидно хмыкнула несговорчивая Ребекка. — Жизнь всегда лучше смерти, даже такая помоечная жизнь, как ваша!

— Кровососка! — не соглашаясь с ее доводами, повторно выпалил юноша. — Трупоедка!

— Пожиратель объедков!

— Кошка драная!

Ссора покатилась по уже проторенной дорожке.

— Стоп, угомонитесь! — завопила я, окончательно выведенная из терпения. — Ради Шарро, поясните мне, о чем вы говорите и кто ты такой?!

— Я? — Юноша важно приосанился. — Я Беонир, сын Беодара, внук великого вожака Беовульфа, который вместе с эльфами привел наш народ с Лиднейских болот!

— Э-э-э… — Я оторопело вытаращилась на рослого, хвастливо поигрывающего внушительными бицепсами Беонира. — Хочешь сказать, что ты…

— Ну да! — глумливо расхохоталась Ребекка, гибко вскакивая на ноги и поднимая меня с пола. — Он — сын народа ниуэ, а точнее, блохастый бродячий пес, шавка, обитатель канализационных подвалов!

— Ого! — Я потрясенно клацнула зубами, чуть не прикусив себе язык и не сводя с Беонира восхищенно вытаращенных глаз. — Так вы, получается, не сказка и существуете на самом деле?!

— Угу, — хмуро проворчал он, по нашему примеру вставая и принимаясь методично очищать от пыли свои красивые штаны. — Будут тут еще всякие горбатые сопливки считать, что мы живем в канализации.

— Повыступай мне еще! — Не на шутку рассерженная Ребекка злобно пнула его по коленке. — Чтоб тебя мантикора три раза переварила, пустолайка. Имей в виду — Йохана вовсе не горбунья, а крылатая эльфийка из рода Полуночных эльфов!..

— Ик! — Рука Беонира замерла на штанине, а сам он как подкошенный шлепнулся обратно на пол и уставился на меня испуганно выкаченными, наливающимися слезами глазами. — Правда? Ой, да как же это… А я-то пообещал ее… — Он глухо застонал, покаянно бия себя кулаками в грудь и кусая побледневшие губы. — Ох, несчастье-то какое…

— Ты чего рыдаешь? — Я участливо наклонилась к юноше, совершенно не понимая причины столь бурного горя. — Что с тобой случилось?

— Случилось? — Усилием воли Беонир справился с захлестывающими его эмоциями, распахнул мокрые ресницы и воззрился на меня донельзя виноватым, растерянным взором.

На мгновение наши глаза встретились, и мне показалось, будто в тени его густых ресниц плещется самое настоящие раскаяние вперемешку с отчаянием и непонятным облегчением.

— Хорошо, что я не успел… — Он вдруг по-детски обиженно скривил лицо и демонстративно заканючил: — А чего она пинается? Больно же! — Слезы вновь заструились по щекам юноши, но в глубине его зрачков ярко разгоралось ничем не замутненное, неподдельное счастье.

Я растерянно пожала плечами, интуитивно догадываясь — меня только что мастерски обвели вокруг пальца, кстати, абсолютно непонятно почему и зачем.

— Я же говорю: он — убогий на мозги инвалид! Такие даже нашей жалости не заслуживают… — удовлетворенно констатировала Ребекка, в противовес своим колким словам великодушно протягивая руку и юноше тоже, намеренно сделавшему вид, будто он не замечает сего благородного жеста. — Йона, прикажешь прогнать его на все четыре стороны?

— Прогнать? — задумчиво повторила я, вдруг вспомнив некие загадочные, почти стершиеся из памяти и лишь сейчас ставшие понятными слова сьерра Никто, касающиеся моих будущих спутников. — А может, не стоит?