Красный властелин - Сергей Шкенев

— Ребёнка зачем притащил, герой недоделанный?

— Что? — встрепенулся Кочик.

Серебряные, не прикрытые иллюзией глаза профессора смотрели с укоризной и какой-то жалостью.

— Подумаешь, ребёнок. Не бросать же его в деревне.

— Лучше бы оставил.

— Почему?

— Не жилец, — Еремей запнулся и продолжил со странной интонацией, с трудом выговаривая слова: — Вечером или ночью умрёт. В муках. Это не лечится.

— Но…

— Отпусти его душу. Сам. Спаси от боли.

В руку Михасю ткнулась рукоять ножа.

— Я? — Кочик растерянно огляделся. — Почему я?

Товарищи прячут взгляды. Старший сотник Медведик отвернулся и делает вид, будто наблюдает за низкими облаками. Матвей сопит, пересчитывая болты к самострелу. Маски вместо лиц. Тишина.

Михась сгорбился. Замедленным движением взял нож.

— Какие же мы уроды, профессор. Даже в милосердии уроды…

Он ушёл неуверенной походкой придавленного несчастьем человека, а старший сотник за спиной Баргузина прошептал:

— Неужели ничего нельзя сделать?

— Можно.

— И ты…

— Да, и я! У нас нет двух недель на лечение, Вольдемар. Нас найдут раньше.

— Но ребёнок умрёт.

— Или сегодня он один, или завтра вместе с нами. Предлагаешь мне сделать выбор? Выбор уже сделан, и не в его пользу.

— Михась прав, мы уроды.

Баргузин молча смотрел в догорающий костёр. Ответил через силу:

— Когда-нибудь Миха поймёт.

— Но не простит, если узнает правду.

— Узнает. А что до прощения… лишь бы понял.

Стражи Тумана уходили из деревни. Из дымящихся развалин деревни — обнаруживший убитых подчинённых и служителя Благого Вестника, конт не стал искать виноватых. Может быть, кто-то и сумел спрятаться во время поднявшейся на площади суматохи, но это не принципиально. Два-три убежавших серва послужат общей пользе дела, растрезвонив по округе весть о неотвратимости наказания за нападение на воинов императрицы. Весть не новая, но никогда не помешает напомнить быдлу о месте у корыта. Даже в корыте. Пища… Взбунтовавшаяся пища? Смешно.

Но некоторые меры предосторожности предприняты — вдруг тупоголовые дракониры не зря распускают слухи о шастающих здесь роденийцах? Тоже смешно… вояки с одной извилиной, той самой, что цепляется за седло дракона, знают больше всеведущих Стражей Тумана? Бред! Лорд-протектор непременно бы поставил в известность своих любимцев. Корпус — его детище.

Кстати, совсем скоро появится возможность оправдать доверие эрла Эрдалера в боях с тёмными отродьями на их территории, по ту сторону Калейского хребта, и показать надменным наездникам крылатых ящериц, как должны воевать настоящие мужчины. И они узнают!

Негласное соперничество между Корпусом и драконирами отравляло жизнь конта тем, что сами небесные всадники не подозревали о существовании такового. Старшие сыновья древних родов, наследники земель и состояний — им ли обращать внимание на мелких дворянчиков, чьего магического дара хватало только на пару боевых заклинаний, годных лишь против бунтующей черни. Но ничего, это уже в прошлом. Магическая импотенция в прошлом!

Конт расправил плечи. Неведомая доселе сила переполняла его, играла в крови и заставляла быстрее биться сердце. Энергия чужой жизни, приправленная восхитительной горечью мучительной смерти. Вкусно.

— Йохан, друг мой, патрули ещё не вернулись?

— Никак нет! — оруженосец смотрел влюбленно и преданно. — Прикажете послать ещё, мой конт?

Довольная улыбка ответом. Титул получен всего месяц назад — перешёл по наследству от сгоревшего в небе над Роденией двоюродного дедушки, так что каждое его произнесение вслух греет душу и тешит самолюбие. Мелочь, а приятно.

— Нет, Йохан, пока подождём, — Браггис многозначительно подмигнул. — Побережём коней, мы же не на летающих жабах.

В пиктийской армии конница давно считалась пережитком прошлого, и редко кто из благородных д'оров ездил верхом даже на охоте, но Стражи Тумана являлись исключением из правила, чем очень гордились. Конечно, скорость передвижения несравнима с полётом на драконе, но перед Корпусом и не ставятся такие задачи. Прибыть на место, спешиться, навести порядок, вернуться домой, доложить о выполнении приказа. Всё!

Барабаш с сомнением покрутил в руке длинный тонкий меч, пренебрежительно фыркнул и плашмя ударил по стволу ближайшего дерева. Отшвырнул обломок.

— Я так и знал.

— А что ты хочешь? — откликнулся профессор, вырезающий болт самострела из спины мёртвого пиктийца. — Колдуны вообще оружие не жалуют.

— А эти?

— Специфика работы.

— Кто? Можно объяснить нормальными словами?

— Это слабые колдуны и на заклинания совсем не надеются. А что шпажонка плохонькая, так им не против тяжёлой пехоты воевать. И так сойдёт.

— Но они что-то говорили про скорое отплытие в Родению.

— Разберёмся.

Баргузин уже сожалел о своей торопливости, помешавшей дослушать разговор пиктийского патруля полностью, и о меткости Михася Кочика, оставившего их без пленника. А ведь предупреждал, чтоб лётчик бил по лошади. Нет же, залепил удирающему колдуну точно под левую лопатку, а тот даже щит не успел поставить. Или никогда не умел этого делать?

— Попробуем взять главную шишку? — без особого энтузиазма предложил Вольдемар. — Как встанут на ночёвку, так мы и…

— Не получится, — отмахнулся профессор. — Верхами они опередят нас на полдня, да и кто сказал, будто вообще остановятся? Судя по карте, в двух часах езды расположен храм Благого Вестника, а я не хотел бы штурмовать эту крепость с двадцатью бойцами.

— Крепость?

— Угу, — кивнул Баргузин. — А вокруг неё целый город за стенами. Вот помню, однажды…

— Что?

— Ничего, но как раз после этого и начали укрепляться. Помнят, уроды!

Когда не вернулись ещё два патруля, конт Браггис забеспокоился. Конечно, была вероятность того, что Стражи попросту проехали вперёд и сейчас сидят в таверне у ворот, ожидая прибытия отряда с удобствами, вином и непотребными девками. Да, была вероятность — в мирное время. «Красная тревога», объявленная лордом-протектором в самом начале весны, предусматривала строжайшую дисциплину и жесточайшие наказания за её нарушения. Проступок всегда приводил на виселицу. Исключений не существовало.

— Йохан?

— Да, мой конт?

— Бери пятерых и тщательно обшарь окрестности. В случае опасности разрешаю применять боевые заклинания без всяких ограничений.

— Вообще без ограничений?