Бестиарий спального района - Юрий Райн

Солнце забиралось все выше и палило все нещаднее. Стеклянный Вова потел, мучился и вообще парился, но в Василия он вцепился мертвой хваткой и скорее сдох бы от теплового удара, чем выпустил рукав вонючего пиджака.

«Я – это я», – сказал себе Вова, а вслух произнес:

– Бабки отдавай!

– Пошел ты… – откликнулся Василий.

«Надо же так лопухнуться, – ругнул себя Стеклянный. – Стыд и срам, я – Я! – и такого маху дал!»

«Это, – подумал он, – из-за той драки, когда косоглазые друг дружку чуть не поубивали. Точно, из-за этого все. С толку сбили. Кого? Меня! Меня – с толку!»

От косоглазых все беды. И еще от черных, и, само собой, от жидов. Ну и от таких вот, как Вася, базара нет.

Вова повторил:

– Бабки отдавай!

Василий, как автомат, ответил своим неизменным «пошел ты». Стеклянный попытался потянуть его за рукав – хоть приостановить, – но Вася будто не заметил: он мерно шагал по обочине, загребая пыль растоптанными ботинками и глядя строго перед собой.

Вокруг словно все вымерло. Никого, как и утром, после шоу. Джеккичаны, блин. С клыками. Честной народ небось разбежался от греха, один только Вася и нарисовался. Сперва вонь накатила, гниль какая-то болотная с дерьмом пополам, а после и сам Вася из-за угла выдвинулся, весь дрянью какой-то измазанный. Под мышкой, неизвестно зачем, второй пиджак, кое-как скомканный и вонючий даже на вид.

На привычное место сосед приземляться не стал. Вперился в Вову взглядом покойника, прохрипел:

– Жиды, суки… Дай двадцать четыре рубля.

Вот тут Вова и оплошал – дал. Сам даже не понял как, но – дал. Наверное, тоже водки захотелось, после пережитого-то… Ну да, захотелось. А на работу расхотелось, при таких-то делах и такой жаре. В своем праве!

Нет, конечно, он сразу спохватился. Отпускать Василия за водкой одного – дураков нет. То есть дураков-то полно, но он-то, Владимир-то Иваныч, не дурак! Он – это он!

И значит, подались в стекляшку на пару. Ну, внутрь Вова не пошел, нечего там пастись нормальному человеку. У входа подождать, на воздухе – дело другое.

Ждать пришлось долго, Вова даже забеспокоился: не улизнул бы упырь через служебную дверь. Заглянул в магазинчик – нет, нормально, там Вася, никуда не делся.

Потом Василий вышел и наладился было мимо Стеклянного. Ха, не тут-то было! «Врешь, не уйдешь!» – вспомнилось Вове из какого-то кино, когда он ухватил гада за рукав и потащил за угол.

Тогда Вася еще поддавался. За углом он вытащил из кармана бутылку, ногтем сковырнул крышечку и присосался, как клоп. Не, как пиявка. Не, как этот… как его… во, как вампир, тоже из кино. Точно, как вампир, вон даже и зубы о стекло клацают.

И в момент всосал в себя больше половины, сволочь такая. Вова резко выдрал бутылку из Васиной пасти, посмотрел – ну так и есть, грамм триста засадил, зараза, – сделал шаг назад и еще один в сторону, пристроил портфель между ногами, крутанул бутылку, поднес ко рту, сделал глоток и едва не задохнулся. От омерзения и возмущения.

Нет, допить-то допил, не пропадать же добру! Но допив – сперва, конечно, отшвырнул пустую бутылку, а потом недобро посмотрел на соседа и объявил:

– Паленая! Вылакал, паразит, чуть ли не всю, так еще и паленой напоил! Отдавай бабки!

– Пошел ты… – ответствовал Василий. И начал мерное свое движение.

Тут-то и началось. Вторая серия. Нет, если считать побоище у подъезда, то даже уже третья. Кино и немцы. Вася пер неизвестно куда, Вова держал его за рукав, периодически требовал вернуть деньги, Вася однообразно посылал Вову, а на попытки остановить его или хотя бы сбить с курса не реагировал. Так и шли, один с драным тряпьем под мышкой, другой с приличным портфелем в руке.