Бестиарий спального района - Юрий Райн

Словно будильник прозвонил.

Никаких будильников в съемной двушке не было и быть не могло: Мансур их не признавал. Так и говорил новому чурке, если тот, располагаясь на ночлег, вытаскивал эту дрянь и начинал противно скрежещущие колесики крутить: «Э, дорогой, зачем тебе будильник-шмудильник? Убери, да? Нужно будет – сам проснешься. Сам не проснешься – я тебя просну. А проспишь или я не просну – значит, так надо. Убери, слушай?»

Мансур очень хорошо знал, о чем толкует неразумному. Сам он, не одну тысячу лет просидев в глиняном кувшине, вышел на свободу выдохшимся, как перестаренное вино, потерявшим почти всю предназначенную джинну силу, осмотрелся, уразумел, кто к чему, да и отправился в горы – спать. И спал столько, сколько люди не живут. А пришел срок – проснулся.

«Нет, – поправил себя Мансур, – правильный восточный человек столько живет, сколько я спал. Даже больше живет. Потому что правильный восточный человек кушает правильно, пьет правильно, дышит правильно, все делает правильно. Это русские столько не живут, сколько я спал. А американцы…»

Сколько живут американцы, Мансур не знал, но надеялся, что еще меньше, чем русские.

И опять – словно будильник задребезжал. Это в голове, понял джинн. Ночь, темно, рассвет не скоро, а вставать пора, да. Просто так в голове дребезжать не будет.

Перед глазами вдруг повис кубик, переливающийся от зеленого, через синее и желтое, к красному, а потом обратно. Кубик слегка покачивался и, казалось, пытался что-то сообщить Мансуру. Или что-то включить в нем.

Джинн открыл глаза – кубик исчез, сменившись тусклым светом фонаря за окном. Закрыл глаза – кубик появился.

«Сколько живу, – подумал Мансур, – никогда такого не видел».

И в этот момент – включилось. Включилось десятое чувство, о существовании которого джинн даже не подозревал. Но оно включилось, сомнений не было. И Мансуру стало ясно, что следует делать.

Он быстро – и тихо, чтобы не разбудить умаявшихся за день чурок, – собрался, выскользнул из квартиры, осторожно закрыл за собой дверь. Лифта ждать не стал – второй этаж, зачем лифт-шмифт? – ссыпался по лестнице, прыгая через две ступеньки и уже не стараясь не шуметь, вылетел в пустой двор.

Уловил что-то необычное сверху-сбоку. Глянул мельком – так и есть, через один подъезд, на предпоследнем этаже, там за окном… да, еще один наш появляется. Нет, не один. Одна. Наша. Редкий случай, да. Хорошо появляется, правильно появляется, по-восточному. Совсем по-восточному, даже позавидовать можно.

«Не мое дело, – сказал себе Мансур. Тут же усомнился: – Или уже мое?» И, выбегая через арку дома на улицу, решил: после. Может, к вечеру. Сейчас некогда, сейчас – к озерам.

Он попытался на расстоянии вызвать Тимофея с Аникеем – не отвечают. Надо думать, спят. Да и силы у Мансура не те, далековато озера, чтобы докричаться мог.

Значит, тем более спешить надо.

Правильный восточный человек еще и потому долго живет, что ходит тоже правильно. Не бегает туда-сюда. Не торопится туда-сюда, как муха. Туда полетит, сюда полетит… Нет, правильный восточный человек ходит степенно, и спина у него прямая, да. Но если приходится драться, правильный восточный человек быстр, как гюрза.

К тому же он, Мансур, и не человек.

Джинн побежал совсем быстро. Когда поравнялся с поганым прудом, оттуда с негромким всплеском выскочил парнишка – новый болотный, понял Мансур, бросив взгляд на отрока. Этот, выходит, услышал.

– Я с вами, дяденька? – спросил новичок.

Э, сойдет, решил Мансур.

– За спиной не ходи, – велел он. – Не люблю за спиной. По правую руку ходи.

– Может, пацанов позвать? – пропыхтел парнишка, приноравливаясь к темпу. – С района… по мобиле…

Мансур только выдохнул гортанное и зловещее «ха». А сам подумал: вчерашний воин пригодился бы, только ему по мобиле-шмобиле не дозвонишься.

И у водяных-болотных мобил-шмобил нет. И у этого дурака, которого перехватить надо.

На мгновение прикрыл глаза – яркий кубик все так и покачивался на внутренней поверхности век.

Ну, еще быстрее.