Сделка с вечностью - Алекс Хай

— Теперь я точно ничего не понимаю.

— Мала еще, чтоб понять, — рявкнул Кайран, отвернулся и принялся расхаживать вокруг сферы. — Но это знак… Точно знак. Руфалий шарик, значит, кокнулся. Глядишь, и сам помер. Нет… Может и не помер. Не вижу… Слаб.

— Я могу вам как-то помочь?

— Толку от тебя, пигалицы?

— Это было обидно, почтенный Хранитель.

— А ты научись не обижаться.

— И то правда. Так я могу помочь?

Старик резко развернулся, доковылял до Десари и протянул к ней руку. Она отшатнулась.

— Да не бойся ты, не обижу.

— Простите. Я не особенно привыкла к людям.

— И не нужно. Если ты — то, что я думаю, общение с ними тебе не понадобится.

Она почувствовала, как холодная рука дотронулась до ее лба.

— Дочь двух колдовских кровей… Ну еще бы. И правда дар в себе носишь. Но проснулся он недавно. А силища… Ух. — Кайран опустил руку. — Подходишь. Не сейчас, но подойдешь.

— Для чего?

Старик кивнул на сферу.

— Сердцу нужен новый Хранитель. Обычно мы сами выбираем преемников и долго обучаем их. Но я состарился прежде, чем успел подобрать нужного. В тяжкое время мы живем, слишком я ушел в познание и забыл о бренном теле. Здесь, в покинутом городе посреди пустыни, искать сложно, а покинуть Сердце надолго я не могу. Когда через это место пролегали дороги, когда по ним ходили тысячи людей, а караваны растягивались до самого горизонта… Тогда я пришел сюда и принял посвящение от предыдущего Хранителя. Но то было очень давно, тогда еще Сифарес был плевком на карте…

— Значит, голос — это не вы.

— Нет, тебя я не звал. Но появилась ты удачно. Слишком удачно. И это, дорогуша, слишком подозрительно.

Старик выбросил вперед обе руки — одна вновь коснулась лба Десари, вторая ударила в грудь. Девушка охнула от боли — словно в нее вонзили ледяное копья. Перед глазами снова потемнело, она вывалилась обратно в поток, а через несколько мгновений очнулась в своей комнате. Брезжил рассвет.

— Ох проклятье…

Она с трудом дотянулась до чаши с водой, сделала несколько маленьких глотков и развалилась на подушках. Все тело болело, а голова была готова взорваться, но Десари заставила себя подняться.

— Древний город на территории Эннии, где раньше бывало множество караванов, — задумчиво произнесла она. — Красная земля, подземные храмы… Мне нужна карта Древней империи.

* * *

Публичная часть императорского дворца Фештана не впечатлила. Новодел ни в какое сравнение не шел с древними стенами Валг дун Шано: не тот масштаб, не тот дух. Всюду сновали ряженые по последней моде вельможи — напудренные мужчины и нарумяненные дамы в одеяниях с длинными неудобными шлейфами. Видимо, в этом сезоне в особом почете были особенно высокие головные уборы. Похожие на колпаки шапки едва проходили в дверные проемы. Феш, до того видевший и величие эннийского Сифареса, и захватывающее великолепие родного Рантай-Толла ожидал от имперской столицы большего. Да, обилие белого камня и витражей придавали дворцу легкости, если не игривости. Да, обращались с вагранийцами здесь в высшей степени почтительно. Но Фештана не покидало ощущение фальши и бессмысленной суеты. Война была рядом, и это чувствовалось в воздухе.

Шано с небольшой свитой проводили в отдельную залу, избавив от необходимости вести светские беседы с местной знатью. В другие времена и при иных обстоятельствах он был бы не прочь наладить связи с бельтерианскими и рикенаарскими землевладельцами. Быть может, даже полюбезничал бы с дамами — вопреки дурацким нарядам, при дворе было немало красоток. Но сейчас все зависело от Демоса. И, судя по слухам, что о нем ходили, переговоры с императором обещали быть непростыми.

Часть дворца, куда их проводили, судя по всему, предназначалась для ближайшего окружения императора, а также для приема особо важных гостей. Феш на своем опыте знал, что важнейшие решения принимались вовсе не в золоченых тронных залах. Нет, самые серьезные обсуждения, самые тяжелые думы завязывались во время прогулок по дальним тропам садов, в темных закоулках галерей, душных рабочих кабинетах. Даже в будуарах о делах говорили чаще, чем в специально выстроенных залах для заседаний. И что-то подсказывало Фешу, что этот странная закономерность работала и в Ваг Ране, и в империи.

А поэтому то, что император Демос пригласил вагранийцев на личную аудиенцию, уже можно было считать важным шагом в переговорах.

Фештан оставил свиту у стола с закусками и напитками — почему-то в империи было принято кормить гостей в любой ситуации и в любых обстоятельствах. Всякое мероприятие — от бала до заседания совета превращалось в обед. Молодой Шано настолько нервничал, что не мог протолкнуть кусок в горло с самого рассвета, а между тем день уже клонился к вечеру. До аудиенции оставалось еще пара часов. Феш прошагал до конца вытянутой залы, не особенно обращая внимание на роскошное убранство, и остановился у стеклянных дверей, что выходили в небольшой атриум.

В центре дворика располагался фонтан в виде девы с двумя кувшинами. Скульптура была окружена несколькими фруктовыми деревьями, в тени которых прятались мраморные скамейки. На одной из них, уткнувшись в книгу так, что виделась только каштановая макушка, сидела девушка. Словно почувствовав на себе взгляд, она опустила книгу, подняла глаза и уставилась прямиком на Фештана. Он смущенно отпрянул, но было поздно. Девица оставила книгу на скамье, поднялась, аккуратно расправила складки платья и направилась прямиком к вагранийцу.

— Черт.

Он не был уверен, что мог оскорбить даму одним взглядом, но не особенно смыслил в имперском этикете, и потому на всякий случай приготовился просить прощения. Однако же девушка улыбалась, и улыбалась искренне. Ее лицо казалось Фешу смутно знакомым.

Подойдя к дверям, она распахнула створки и ни слова не говоря, уставилась на Фештана.

— Неужели это и правда вы? — Наконец спросила она. — Фештан нар Толл, сын леди Рошаны?

Шано растерянно уставился на девушку.

— Да, это я.

— Вы совсем не помните, как я выгляжу? — Она улыбнулась еще шире и протянула руку. — Десария Флавиес, внучка Магистра Эсмия. Мы с вами порой встречались в Сифаресе, но почти не общались. Когда от вас перестали приходить письма, я расстроилась и начала беспокоиться. А затем узнала, что случилось в Рантай-Толле. Но я очень рада, что вы живы. И счастлива снова увидеться.

Феш застыл, ошарашенно пялясь на эннийку. И действительно, это была она. Он помнил Десарию совсем маленькой болезненной девчонкой, которую почти не выпускали из покоев. Но невероятно сообразительной для