Шоколадная принцесса - Габриэлла Зевин

— Я не ребенок, Анни, я уже взрослый.

— Я знаю, Лео, конечно, я знаю это. Я только хотела сказать, что обо всем позаботятся. На ближайшие два года ты наш с Нетти опекун. Ты сейчас чрезвычайно важен.

— Ну да, я чрезвычайно важен, — сказал он тоном, который очень походил на саркастический. — Я очень важный старший брат Ани Баланчиной. Я очень, очень важен, и я хочу спать. Выключи, пожалуйста, свет, когда выйдешь, Анни.

Что-то в этой короткой речи мне не понравилось, но все же я не стала настаивать. Я подумала, что все так, как он сказал: он устал, вот и все.

Лео повернулся ко мне спиной. Я поцеловала его в затылок, в выпуклый шрам на том месте, где когда-то ему делали операцию. Он был ненамного моложе, чем Юджи Оно, и если бы не этот шрам, он даже мог бы стать таким, как Юджи Оно. То есть кем-то вроде него.

Я поцеловала Лео второй раз:

— Спи, милый принц.

— Мама всегда так говорила.

— Правда?

Он сонно кивнул.

Не знаю, что заставило меня вспомнить эти слова и произнести их сегодня вечером. Позже я узнала, что они из «Гамлета» и какой-то персонаж говорит их после смерти героя. Хотелось бы мне знать, о чем думала мама, когда она желала своему единственному сыну спокойного сна такими зловещими словами. И еще о многом, о чем она думала, мне тоже хотелось бы знать.

Она умерла, когда мне было шесть лет, так что в каком-то смысле превратилась для меня в слабо выписанный литературный персонаж. Я знала, что она была криминалистом, что влюбилась в отца, что бросила ради него свою работу и что умерла. Я помнила, что она была красивой (но какая мама не красива для своей маленькой дочки?) и что она пахла лосьоном для рук с лавандой. Я бы не узнала ее голос в записи и не могла вспомнить ни одного разговора с ней. И главным образом я скучала не по ней самой, а по самой идее матери. Как можно скучать по тому, кого не знаешь? В то время как папа… мой ум был полон его словами, но это вы уже знаете.

Поэтому-то и было так странно, что я что-то запомнила о матери, даже такую малость, как слова, которыми она желала Лео спокойной ночи.

— Ты скучаешь по ней? — спросила я, присаживаясь на его кровать.

— Порой. Моя голова… я многое забыл. — Он улыбнулся мне. — Но ты выглядишь, как она. Я имею в виду, что ты красивая, как и она. — Он прикоснулся к моему лицу тыльной стороной ладони, разгладил морщинку между бровями и вытер слезу на щеке. — Отправляйся в лагерь, Анни. Тебе больше не придется обо мне беспокоиться, обещаю.

Этой ночью мне приснился сон о летнем лагере для юных криминалистов. Мне представилось, что Скарлет в моей комнате помогает мне упаковывать вещи, что Нетти, Лео и Вин машут мне на прощание с перрона. Мне снилась соседка по комнате, костлявая рыжеволосая девушка, предлагающая мне выбрать кровать. Еще мне снились белые линии мела на тротуаре и улики в аккуратных полиэтиленовых пакетах. Я видела вечеринки с мороженым и экскурсии в музеи, настоящие, внутри которых висят картины. Это было довольно старомодное, но все-таки развлечение. И самое лучшее — мне снились все те люди, с которыми я могла бы встретиться, и никто из них ничего обо мне не знал. В Нью-Йорке я была Анной Баланчиной, дочерью убитого преступника, но за пределами штата моя фамилия была гораздо менее знаменита. Разве бабушка не упоминала какого-то Баланчина, который жил пару столетий назад? Вроде бы хореографа или танцора. Да, я бы предпочла, чтобы мой род восходил к нему. «Меня зовут Аня Баланчина, я потомок старинного рода балерин».

Я видела все это так четко.