Мастер осенних листьев - Андрей Кокотюха

– Госпожа мастер!

– Я здесь.

С охапкой листьев Эльга вышла к фургону.

– Ох. А я уж подумал было – пропали! – подступил извозчик. Свет фонаря лег на девушку желтым пятном. – Все в порядке?

Эльга кивнула.

– Меня долго не было?

– Так я уж чуть искать не пошел, – сказал Сарвиссиан. – Думаю, если уж вы пропали, то и мне, значит, смысла нет пустым ехать. Так вот, через лес, решил и пойду… – Он показал рукой. – А тут вы на свет.

– Извините, я просто… В общем, не важно. Простите, дядя Сарви.

Поддернув платье, Эльга забралась в фургон. Всю остальную дорогу до Амина, столицы одноименного вейлара, она проспала.

Титор Гельмих Астараго был худым и желчным мужчиной за сорок. Лицо у него было желтое, узкое, с тонкими короткими усами, и имело свойство периодически складываться в гримасу боли, которая, видимо, мучила его уже порядочное время.

– Садись, – показал он Эльге на низкий стул.

В зале приемов было пусто, видимо, титору опасались попадаться на глаза. Он был шиповник и крапива, редкий серый вяз и резеда. В сердце его, за глухим панцирем листьев, Эльга разглядела лишь желтоватый гороховый стручок, знак усталости и безразличия.

– Что у тебя, девочка?

Эльга показала печать мастера. С расстояния в пять шагов сидящий на кресле титор близоруко сощурился.

– Что-то зеленое?

– Я – мастер листьев, – сказала Эльга.

– Нам не нужны мастера листьев.

Астараго сморщился, пережидая приступ боли.

– У меня есть еще кое-что для вас. – Эльга нырнула рукой за пазуху, заставив насторожиться кафаликса на пуфике и двух стоящих по бокам кресла стражей.

Она достала свернутое в трубочку письмо.

Соскочив с пуфика, бородатый кафаликс с улыбкой взял его и, развернув, вчитался в небрежные строчки.

– Письмо мастера Униссы Мару, – сообщил он.

– Дай.

По лицу титора снова пробежала гримаса.

– Вы больны? – спросила Эльга.

Астараго поднял руку, призывая к молчанию. Кафаликс неодобрительно качнул головой.

– Свет, – сказал титор, выпрямляясь в кресле.

Ему поднесли свечу.

Какое-то время он читал письмо. Эльга рассматривала убранство зала, шпалеры и полотна, кованое железо ставен, мозаики на стенах и прожилки, бегущие по камню колонн. Лиственный узор почему-то отливал красным.

– Я не помню мастера Мару, – поднял голову титор. – Но вижу, что она помнит меня. Странно, что в доме нет ее работ.

Он усмехнулся. Пальцы его стукнули по подлокотнику. Взгляд светлых глаз неожиданно нашел Эльгу.

– Ты слишком молода для мастера.

– Да, господин титор, – сказала Эльга.

– Почему?

– Мастер Мару сказала, что у меня проблеск.

Астараго хмыкнул.

– В любом случае, – помолчав, сказал он, – у нас нет для тебя никаких дел. Я не поставлю свою печать тебе на руку.

– Хорошо.

– Да, хорошо, – повторил титор и передернулся. – Я не слишком хорошо себя чувствую, извини. Думаю, тебе пора удалиться.

Кафаликс подал ей знак подняться.

Эльга еще раз посмотрела на титора. Что-то темнело за гороховым стручком, что-то скукоженное, почти вытравленное, черно-желтый цветок.

Лилия.

– Простите, господин титор, вас отравили? – спросила Эльга.

Кафаликс побледнел. Астараго прищурился.

– Откуда знаешь?

– Я – мастер листьев, господин титор.

– Но не лекарь, нет?

– Я вижу лилию у вас вот здесь. – Эльга прижала ладонь к груди. – Лилия означает предательство, ложь. Вместе с гороховым стручком – отравление, долгую болезнь.

Пока она говорила, титор не спускал с девушки глаз.

– Что еще?

– Ничего.

– У нас был мятеж, – скрипучим голосом сказал Астараго. – Пятнадцать человек легли здесь. – Он показал ладонью на плиты пола. – Они пришли убить меня, но умерли сами. Им казалось, что я уже слишком долго сижу в кресле титора во славу Руе. Это было неделю назад. Видишь, как здесь пусто?

– Да, господин титор.

Улыбка у Астараго вышла кривой.

– Попрятались. Я прижал им мерзкую торговлю… – Он умолк и посмотрел на Эльгу. – Впрочем, тебе это знать не обязательно. Полгода они подсыпали мне в пищу какую-то дрянь, пока я не слег. На их беду…

Титор зажмурился. На этот раз гримаса на его лице задержалась дольше.

– На их беду, – продолжил он, – Саргюс нашел лекаря, до которого заговорщики не успели добраться.

Кафаликс кивнул.

– Он не смог вылечить меня полностью, но хотя бы поставил на ноги. Этого они никак не ожидали. Поэтому решили расправиться со мной окончательно. Заколоть. Мечи-то вернее яда. Только верных мне людей оказалось больше.

Астараго закашлялся.

– Я могу попробовать, – несмело сказала Эльга.

– Что? Вылечить меня?

– Я делаю букеты.

– Я знаю, – сказал титор, прикрывая глаза. – Только мне не нужны букеты. Это для женщин. Сам я далек от красоты и всего такого.

– Букет сможет облегчить вашу боль.

– Ты уверена?

– На самом деле я буду делать это в первый раз, – покусав губы, сказала Эльга.

Астараго коротко улыбнулся.

– По крайней мере, честно.

– Я вижу, что с вами можно говорить только так.

– Ты слишком много видишь. – Титор помрачнел и порывисто встал. – Хорошо, сколько тебе нужно времени?

– День.

– Всего-то?

Эльга пожала плечами.

– Хорошо, тебя проведут в твою комнату, – сказал титор. – Саргюс, распорядись.

– Да, мой господин, – поклонился кафаликс.

Эльга поклонилась тоже.

Кафаликс, поймав под локоть, повел ее из зала. В темном коридоре он передал Эльгу прислужнику, совсем молодому парню.

– Гостевую комнату и накормить.

– Господин Саргюс, – остановила кафаликса Эльга, – мне еще нужны листья, серый вяз и резеда, у меня их нет.

– Хорошо.

– Если можно, побольше.

Кафаликс хмыкнул.

– Я услышал. С остальными просьбами – к Каршетту, – показал на прислужника он. И обратился к парню: – Будь с ней рядом.

Тот кивнул, невольно коснувшись ладонью короткого клинка на поясе.