Воплощение снов - Надежда Федотова

— Ну и денек! — приговаривал взбудораженный алмарец, растапливая камин. — Ну, денек! Вот каждый бы раз так-то!..

Нейл, посмеиваясь про себя, стянул балахон. Энтузиазм Азата напомнил ему свой собственный, полугодичной давности — Райан Рексфорд по части обаяния даже мэтру Теллеру мог дать фору.

— Каждый день так гулять — здоровья не хватит, — добродушно проговорил он, растянувшись на кровати. — Поверь, я пробовал. Это только у Райана энергии на целый десяток. Но в следующую пятницу или субботу можно повторить. Если погода продержится, а то в метель какой каток…

Адепт ан Нахир, все еще под впечатлением от нового знакомства, только рукой махнул:

— Да боги с ним, с катком! Будто в Бар-Шаббе других развлечений мало?

— Это да, — согласно протянул адепт эль Хаарт, раздумывая, стоит ли сейчас заикаться о танцах под покрывалом. С одной стороны, момент как раз подходящий. А с другой — не слишком ли прямолинейно выйдет? Чего доброго, Азат решит, что ничем другим он сыну магистра щита не интересен, а это обидно… «Нет, погожу, — все-таки решил Нейл. — До следующей субботы целая неделя, пусть сведут знакомство поближе, что ли. В конце концов, это Райану невтерпеж, а не мне! Вот пускай сам дальше мосты и наводит» Вспомнив заблестевшие глаза товарища, Нейл насмешливо фыркнул себе под нос. Бедняга Райан! Он уж, небось, себе такого нафантазировал!.. И какое же его ждет разочарование, когда он узнает, что танцы под покрывалом, при всей их волнующей интимности, ничего, кроме танца, не предполагают — даже при том, что в Алмаре они считаются занятием неприличным и недостойным порядочной женщины любого сословия, а уж танцовщиц вообще нигде за «порядочных» не держат. Дочери знойной Алмары, конечно, не все безгрешны, и в веселых домах они не редкость, однако если девушка танцует — она только танцует и точка. Всё вприглядку, ничего вприкуску, увы! Впрочем, это печальное открытие сластолюбивый Рексфорд еще сделать успеет. И, надо думать, так или иначе найдет себе утешение, хоть в той же «Золотой хризантеме»…

Нейл, вполуха прислушиваясь к жизнерадостной болтовне Азата, доносящейся от камина, заложил руки за голову и прикрыл глаза. Воспоминание о «Золотой хризантеме» повернуло его мысли в другую сторону. С Райаном-то всё понятно, но что касается его самого? Через год ему стукнет двадцать, многие в этом возрасте уже имеют семью, а он до сих пор не знал женщины. Не то чтобы его этот факт как-то особенно тяготил, да и к ехидным насмешкам Фаиза на сей счет Нейл не слишком прислушивался, однако задумываться задумывался, и в последнее время все чаще. Ан Фарайя, конечно, сует нос не в свое дело, но ведь в чем-то он прав! В конце концов, это действительно нелепо — в его-то годы. Даже Зигги, и тот распрощался с невинностью едва ему минуло пятнадцать, про Райана и говорить нечего. «Но им все-таки было проще», — не без зависти подумал Нейл. Товарищей его, как и большинство молодых людей их круга, во взрослую жизнь ввели отцы: веселых домов в Геоне хватало, да и девиц, не отягощенных излишней моралью, тоже, так что сделать отпрыску такой вот «подарок» было в порядке вещей. Магистр щита привез наследника к Лусетиусу, в его знаменитый салон свиданий на Парковой улице, маркиз де Шелоу, который бордели не жаловал, обошелся парой золотых безделушек, опущенных в карман кружевного передника молоденькой легкомысленной горничной — а Райану с Зигмундом осталось только получить то, за что было уплачено… Нейл же такого и представить себе не мог. Герцог эль Хаарт, примерный семьянин и человек высоких нравственных принципов, при сыне вопросов пола никогда не поднимал — если не вспоминать тот единственный раз, прошлым летом, когда дело коснулось чести дочери барона Д'Элтара. Ступать на проторенную другими родителями дорожку он, очевидно, не собирался, и Нейл в глубине души был этому только рад: для него слова «отец» и «веселый дом» даже в одном предложении соединить было невозможно. А уж явится в подобное заведение вдвоем, как Рексфорды… Совершеннейшая дикость!

Однако Нейл был молод, женская красота его волновала точно так же, как его более опытных друзей, и ему до смерти надоело вечер за вечером в гордом одиночестве сидеть за столиком какой-нибудь «Хризантемы», уткнувшись в кружку и украдкой бросая взгляд-другой на обнаженные плечи тамошних красавиц, которые потом снились ему по ночам. И плечи, и красавицы, и все остальное, чего он сам никогда не видел, но вполне представлял по рассказам того же Райана. Так что приходилось адепту эль Хаарту несладко. Потому он и старался каждый раз найти новый предлог, чтобы только не ехать в веселый квартал. Фаиз издевался, называя его «святошей», Райан пытался вдохновить собственным примером, но переступить через себя Нейл все никак не мог. Не оттого, что не хотел — хотел еще как! И всё же… Адепт эль Хаарт пасмурно взглянул на полку над головой, с которой свешивалась цепочка амулета. Девушки из веселых домов не обладали даром, они были просто люди, совершенно беззащитные перед его силой. И пусть умом Нейл понимал, что они в Бар-Шаббе не первый день и давно ко всему привыкли, пусть знал, что амулет в этом деле не помешает и снимать его не нужно, а значит, вреда его дар никому не причинит, это все не помогало. Каждый раз, стоило ему набраться храбрости и уже почти заговорить с понравившейся девицей, перед его мысленным взором вставало бледное лицо Кассандры, а в ушах звучал голос отца: «Ты едва не убил ее, Нейлар». И зов плоти умолкал, повинуясь куда более сильному чувству. Но не могло же так продолжаться вечно? Умирать седовласым девственником адепт эль Хаарт не собирался. И жениться в ближайшие годы тоже не планировал, собственно, не на ком было. Так что вариант у него оставался только один — засунуть свои глупые страхи куда подальше и стать, наконец, мужчиной!

Нейл тоскливо вздохнул. Решить было легко, а вот решиться…

* * *

Январь закончился, а следом за ним одним днем пролетел и февраль — снежный, влажный, изобилующий метелями. Последний месяц зимы, как всегда, оказался худшим из трех, и Бар-Шабба дрожала с утра до вечера, окутанная холодными сизыми сумерками. Ветер лютовал, облака над островом после короткой январской передышки сползлись еще гуще, людей на улицах поубавилось. В школьных корпусах безостановочно топились печи и камины, но они все равно не спасали — простуда косила и преподавателей, и адептов, а стоило поправиться одним, тут же заболевали другие. К тому же, пришло время квартальных зачетов, а нервы, бессонные ночи и зубрежка в три погибели никому еще здоровья не добавляли, так что почти весь месяц школа балансировала на грани эпидемии. Однако, милостью богов, до нее все-таки не дошло. И чем длиннее становились дни, чем чаще из-за туч выглядывало робкое солнце, тем реже в аудиториях слышался кашель — приближение весны медленно, но верно делало свое дело…

Нейла февральская хворь обошла стороной, он ни разу даже не чихнул за всю зиму. И общую беду сумел обратить себе на пользу, в тишине полупустой лаборатории восстановив-таки загубленный в январе эксперимент и подготовившись к зачету по алхимии лучше некуда. Райан Рексфорд, поистине двужильный, тоже избежал болезни, даже теплолюбивый Азат и тот остался в строю. А вот Зигмунд де Шелоу, не слишком крепкий здоровьем, в лазарет угодил — причем в самом начале февраля, да так основательно, что на ноги смог встать только ближе к марту. Друзья каждый день навещали его по очереди, и Зигги, до глубины души тронутый таким вниманием и со всех сторон окруженный заботой, хорошо шел на поправку. Весну он встретил совершенно здоровым, разве что изрядно потерявшим в весе. «Но это мне только на пользу! — смеясь, говорил он Нейлу. — Только теперь всю одежду ушивать придется» Адепт эль Хаарт, глядя на его румяные, хоть уже и не такие круглые щеки, улыбался. Зигги ему нравился, и Нейл и был рад, что их маленькая компания снова была вся в сборе. К тому же, теперь она пополнилась еще одним человеком — Азата, с молчаливого одобрения Райана Рексфорда, приняли в ближний круг. Ан Фарайя, разумеется, привычкам своим не изменил и новенького, пусть даже соплеменника, обфыркал в первый же вечер с головы до ног, но адепт ан Нахир парнем оказался крепким, выдержал. Чем безусловно заслужил не только уважение новых товарищей, но и восхищение старых… Рексфорд таки утолил свое любопытство относительно танцев под покрывалами, оценил зрелище и одобрил, и даже не стал слишком пенять Нейлу на умышленное сокрытие некоторых деталей. «В конце концов, — заявил он, — не все же по перинам прыгать? Иногда хочется чего-нибудь более возвышенного! Да, Зигги?» Зигмунд де Шелоу привычно краснел, но улыбался мечтательно.