Шторм Времени - Юрий Корчевский

Дождь шел до вечера и всю ночь. Путники подмерзли, одежда была сырая, и от воды прохладой тянуло. Зато утром выглянуло солнце, и от травы пошел густой пар, а над рекой поднялся туман. Вскоре он рассеялся, подул ветерок, и путники быстро поставили парус. Надо двигаться, на ходу обсохнешь быстрее.

Однако когда отошли уже изрядно, пристали к берегу: надо было развести костер, обсушиться и сварить похлебку – уже несколько дней все питались всухомятку и хотелось горяченького.

Едва они поели и покидали в лодку пожитки, как из чащи леса вышли трое мужиков – то ли вотяки, то ли коми. Все они были скуластыми, с узковатыми глазами. Как понял Михаил, местные вышли на них по запаху дыма от костра.

На плохом русском один из них сказал:

– Это наша земля.

– Конечно, – ответил Михаил. – Мы обсушимся и уйдем.

Один из мужиков, по-видимому старший, сказал по-вотякски своим:

– Ты бери правого, а я – левого. Старика прикончим потом.

Михаил тут же сказал Мигелю по-испански:

– Они собираются нас убить – прямо сейчас.

– Я уже понял и готов, – отозвался Мигель.

У Михаила на поясе был только боевой нож, арбалет с болтами остался в лодке. Но даже если бы он и находился под рукой, его еще взвести надо, болт наложить. Не дали бы.

Только у Мигеля висела на поясе шпага. Из положения сидя он выхватил ее, упал на живот и из такой неудобной позы нанес сильный укол в бедро ближнего к нему мужика. Перекатившись, вскочил и, сделав классический выпад, вонзил шпагу в горло вожаку.

Поскольку вотяки готовились напасть сами, выпад Мигеля был для них полной неожиданностью.

Третий вотяк не принял боя, развернулся и бросился в чащу, только кусты затрещали.

– Вы за что людей жизни лишили? – заикаясь от испуга, спросил лодочник.

– Я по-ихнему понимаю. Они готовились нас убить, а лодку забрать. Договаривались меж собой, как это лучше сделать, – объяснил Михаил.

– А, тогда другое дело, – успокоился Илья. – А то я уж грешным делом подумал, было, что душегубцы вы.

Мигель обтер шпагу об одежду убитого и бросил ее в ножны. Потом обыскал пришельцев. Естественно, ни денег, ни другого чего полезного он при них не нашел.

– Господин, почему они решили нас убить?

– Это их земля.

– Мы же не враги. Обсушились бы у костра и уплыли.

– Объясни им теперь.

– Уходить надо. Тот, кто убежал, может других привести.

Они спешно отчалили.

Когда уже отошли за полкилометра, услышали на месте схватки яростные вопли – это явились соплеменники убитых. Часть из них направилась по берегу вниз по течению реки, часть – вверх. Бежали они быстро, и вскоре их стало видно.

Вотяки тоже заметили лодку, закричали угрожающе, стали стрелять из луков и размахивать дубинами.

– Дикое племя, – заметил Мигель, – варвары.

Стрелы до лодки не долетели – лодочник предусмотрительно держался на самой середине реки.

Вотяки преследовали лодку еще два дня. Пришлось плыть и день и ночь, сменяя друг друга на корме и у рулевого весла, благо ветер был хоть и несильный, но попутный.

Устав двигаться за лодкой, вотяки отстали, а Михаил убедился в правильности выбора. Мигель был решителен, хорошо владел оружием и понимал его с полуслова. Даже парни из его команды под началом Григория не смогли бы действовать так быстро.

Михаил стал приглядываться к берегам. То справа, то слева стали появляться притоки Камы, а возле них – селения. Причем селения шли то вотякские, то русские, и распознать их можно было издалека. В русских стояли деревянные избы, а в вотякских селениях – землянки. Но рисковать лишний раз, когда конечная цель была так близка, Михаил не хотел.

Через неделю стали попадаться вроде бы знакомые, виденные им уже деревеньки.

– Илья, правь к берегу, мне в деревеньку надо.

– Чего ты в Брюхановке забыл? – недоуменно отозвался Илья. – Там четыре избы всего.

– Так ты здесь бывал? – удивился Михаил.

– Годков пять тому. Речка вон у них со смешным названием, дай бог памяти. Точно, вспомнил – Его-шиха.

Михаил чуть не закричал от радости.

– Дальше Язьва-река будет, нам туда.

– И Язьву знаю.

Михаил успокоился.

Через два дня они свернули в Язьву. Река была значительно уже Камы, ни кораблей, ни лодок на ней не было видно, а главное – течение намного спокойнее. Михаил все время на правый берег по ходу движения смотрел.

– Михаил, али пропустить чего боишься?

– Там постоялый двор с трактиром должен быть – его с реки видно.

– Не помню, – сконфузился Илья. – Мое дело реки знать, повороты да мели, а уж что там на берегу – один бог ведает, – Илья развел руками.

И все-таки Михаил высмотрел постоялый двор, не пропустил.

– О! Вот он, правь к берегу.

Они причалили, вытащили лодку наполовину из воды, сняли и уложили мачту, свернули парус.

– Пошли – переночуем, пообедаем.

– А дальше когда? – спросил Илья.

– Будешь здесь седмицу – нет, десять дней жить, за постой и еду я заплачу. Если мы с Мигелем не вернемся, можешь назад плыть. А один Мигель вернется – тогда с ним, вот тебе деньги за обратный провоз, – Михаил отсчитал десять медных пул.

Их встретил тот же слуга.

– Заходите, гости дорогие! Кушать будете или комнату снимете?

– И кушать будем, и комнату снимем.

Из-за стойки вышел хозяин. Гости в этих краях редки, только когда купцы проплывают. Как только он не разорился до сих пор?

Хозяин пригляделся к Михаилу, узнал его.

– Ты же был у меня когда-то. Литвин?

– Он самый. Нам бы поесть и три комнаты на одну ночь. А человек мой на десять дней останется здесь, нас дожидаться. Так что за харчи и за проживание я вперед плачу.

– О, мы гостям завсегда рады! Панфил, лентяй, пошевеливайся!

Но слуга уже нес рыбные пироги и пиво в жбане.

– Что кушать будем?

– Курицу жареную, нет – три курицы. А пиво и пироги ты уже принес. И на утро кашу с убоиной и пироги нам двоим в дорогу. Да яиц десяток свари.

Хозяин долго считал за стойкой, пока Панфил суетился и гремел посудой на кухне.

– Восемь медях за сегодня, две за завтрашний пирог и яйца, и еще восемь вперед за десять дней – одна комната с харчами. Я правильно понял?

– Итого восемнадцать?

– Так, – хозяин был удивлен быстрым счетом Михаила.