Последний воин Империи - Анна Гурова

Торд взглянул на тучу с ужасом.

— Если это то, о чем я думаю, — да поможет нам всем Неизъяснимый! Где ты ее раздобыла?!

— В Проклятых землях, — отмахнулась Инги. — Долго рассказывать…

— Надо немедленно сообщить Братству Света!

Инги схватила его за руку.

— Только попробуй!

Торд пристально посмотрел на нее и нахмурился.

— Вижу, тебе не так плохо жилось в Тайдуане? А я-то думал, тебя увезли силой и ты там пленница!

— Так все и было. Я сбежала и привела с собой ее, — Инги указала наверх. — Я просила тебя не говорить светлым о Колеснице вовсе не потому, что я сама служу Алчущим Силы. Просто они попытаются заграбастать ее себе. Майо говорила, что все маги мира только об этом и мечтают…

— Майо?

— Это чародейка, которая…

Инги замолчала на полуслове — с ней неожиданно заговорила Колесница.

«Меня обнаружили, — спокойно сообщила она. — Скорее всего, маги из Аттура. Скоро здесь появится целая толпа. Не хочешь поторопиться?»

— Подожди! Мне надо поговорить с этими людьми!

«Меня несложно заметить, но очень трудно поймать. Оставаться на месте — значит принять вызов. Если ты не собираешься вступить в бой с магами в самом ближайшем будущем, надо улетать отсюда».

Внизу раздался стон. Аскель пришел в себя и пытался приподняться, ощупывая голову.

— Поговорим потом, — торопливо сказал вагар. — А пока помоги мне отнести его в дом…

— В дом? — повторила Инги. — Вот уж нет. Я сама о нем позабочусь.

Прежде чем вагар успел что-либо сделать, Инги без усилий подняла Аскеля в доспехе, взвалила его на плечо и исчезла вместе с ним.

— Инги?! Это правда ты? Значит, мне не показалось там во дворе… Я так удивился, что пропустил удар…

— А я этим воспользовалась… Не нарочно. Само так получилось. Торд нас учил — видишь, что противник открылся, — сразу бей. Извини.

— Пустяки, не обращай внимания. Только голова немного болит… И мерещится всякая чепуха — будто я в Вагаровых горах…

— Хм… Вообще-то не мерещится.

— То-то я думаю, почему так холодно… Инги, погоди — а как мы здесь оказались?!

— Как бы тебе объяснить…

Они сидели на завалинке перед домом Торда. Вниз спускался озаренный солнцем склон, покрытый первоцветами. Белые, розовые, лиловые бутоны пробивались прямо сквозь снег. В воздухе жужжали первые мухи. Небо и озеро сияли чистой синевой.

«Зима кончилась, — подумала Инги. — Даже здесь».

Аскель отпустил ее плечо, на которое опирался, чтобы не упасть, и сел ровнее, кривясь от боли и ощупывая вспухающую на лбу огромную шишку. Инги, не выдержав, взяла его левую руку, крепко стиснула и отвернулась, пряча подступившие к глазам слезы.

— Почему ты плачешь? — встревожился Аскель. — Я не задел тебя?

— Нет. Просто я очень рада тебя видеть.

— Как ты здесь оказалась? — спросил Аскель, когда Инги успокоилась. — Я слышал, ты исчезла в Глориане много месяцев назад. Торд утверждал, что тебя похитили Алчущие Силы…

— Да, меня украли по приказу одной тайдуанской ведьмы. Она хотела, чтобы я нашла для нее окрыленную Колесницу. Почему ты так на меня смотришь — не веришь? Вон она, над горой! Я нашла ее… и решила оставить себе.

Аскель недоверчиво уставился на прозрачное одинокое облачко.

— В детстве я читал об окрыленных Колесницах… Гм, я представлял их совсем не так! Это она нас сюда перенесла?

— Как только скажешь, она перенесет тебя обратно, или в Глориан, или прямо на твой корабль — куда захочешь.

— Как дракон?

— Она быстрее дракона. И быстрее мысли, — Инги послала Колеснице влюбленный взгляд. — Она — лучшая!

Аскель явно не был убежден в этом. Отвернувшись от невзрачного облачка, он с гораздо большим интересом спросил:

— А что это у тебя такое было в руке во время боя? Магический жезл?

Инги показала, как выглядит огненный хлыст, выпустила язык огня и испепелила ближайшую березку.

Аскель был поражен.

— Что это за оружие?! — воскликнул он, протягивая руку. — Дай-ка мне! Покажи, как оно испускает пламя!

— Он… Понимаешь… — Инги отодвинулась, убирая жезл подальше. Она почувствовала, что просто не в силах отдать его в чужие руки. Никому, даже Аскелю. — Он все равно признает только меня…

Аскель вдруг нахмурился. Взгляд его стал жестким.

— Почему ты напала на замок? — совсем другим тоном спросил он.

— Вот еще, я не нападала! Я просто хотела спросить госпожу бабушку, где тебя искать. А она даже не соизволила выйти поздороваться…

— Искать — меня? Зачем я тебе?

Инги вздрогнула от его холодного голоса.

— Как — зачем? Разве ты… не хотел меня увидеть? Не скучал по мне? Я думала…

— Что ты думала?

— Что ты меня тоже любишь, — пробормотала Инги, опуская глаза. — Что мы поженимся, когда… Когда-нибудь. Или, — она отчаянно взглянула на Аскеля, — я все выдумала? Ты ведь собирался на мне жениться, правда?

— Нет, не собирался, — ответил Аскель с удивлением. — Даже если бы я и захотел, всё равно это невозможно. Отец никогда не позволил бы мне. Род Асенаров — самый знатный в мире, ему более шестисот лет. У меня есть обязательства перед отцом, перед предками. Вообще-то, я пока не думал жениться. Но когда придет время, у меня будет не слишком большой выбор. Скорее всего, жену мне выберут родители, и это будет девушка из рода Роанов — аттурских или глорианских. А ты — найденыш и сирота, в тебе нет благородной крови…

Инги смотрела на Аскеля так, будто он ударил ее.

«Когда предки Асенаров бегали в шкурах с дубинами по лесам Хольда, соххоггои водили в бой тысячные армии и летали на окрыленных Колесницах, — вспомнились ей слова Майо. — Но для северян ты навсегда останешься всего лишь выродком и чужачкой».

Так он и не думал на ней жениться! Наверно, он вообще о ней ни разу не вспоминал!

Бледные щеки Инги покраснели от стыда и гнева.

«А я предупреждала тебя! — звучал в ее голове ехидный голос Майо. — Но этот Аскель, какой он негодяй! Ради него ты была готова на всё, а он даже и не думал о тебе! Но зато теперь-то ты знаешь, как поступить с ним, верно? Расквитайся с ним за все!»

Аскель нахмурился. Он наконец кое-что понял.

— Так ты хотела стать моей женой? — спросил он. — В самом деле, мне это и в голову не приходило. Но, Инги, не думай, что ты для меня ничего не значишь. И не считай, что я все забыл. Конечно, встречались мне девушки и красивее тебя, но ты — единственная. Такой как ты больше нет…